Рейтинг@Mail.ru

ОСНОВАНИЕ НОВОПЫШМИНСКОЙ СЛОБОДЫ (Хронология, посе

4. О составе и местоположении митрополичьей слободы. Новая Пышминская слобода и острог.
Митрополичьи владения на Пышме в древних актах по преимуществу именуются слободой. В подтверждение статуса – присутствие приказчика Безсонова. В переписи 1679 г. слободская структура представлена следующим образом: часовня, двор администрации (дворовое место), крестьянские дворы. На дворе – башня, две избы, два амбара хлебных. «Дворового места на 200 сажен да сенного выпуска по две версты» [1].
Местоположение этого двора вычислим по информации, содержащейся в древних актах. Из описания границ слободы (перепись 1679 г.) известно, что дворовое место находилось у башкирского брода. « Невьянского монастыря заимки от новые Пышминские слободы верст за 10». Это из письма С.Будакова на Верхотурье [10, с.561] Версты, кстати, были ещё 1000-саженные, т.е. в одной версте чуть более 2 км. После царского указа о возвращении митрополичьих земель Верхотурскому уезду и содержавшегося в нём требовании «поставить на том месте острог, не замотчав», уже в 1680 г. власти приступили к действию. Семён Будаков начал ставить острог 3 октября и 5 декабря отрапортовал своему Верхотурскому начальству об окончании строительства.
Задачи были перед ним поставлены не очень корректно. Во-первых, поставить острог на месте митрополичьей слободы (читай - на дворовом месте). А во-вторых, там, где ранее приход воинских людей был и его «перенять мочно». Опросив кучу народа из Ирбицкой, Краснопольской слобод, а также сборную команду строителей, удалось выяснить только, что «место степное и дубровы большие, а приход из степи ниже Пышминской Невьянского монастыря заимки, по Алиидинину броду, как шли на Белую Слуду и на Киргу и в другой ряд на Покровское и на Арамашево и на Невьянские деревни, выше новые Пышминские слободы через Пышму реку, и не по одному месту, потому что Пышма река мелка». [10, с.564] Из дальнейшего видно: Будаков не стал терзать себя сомнениями, и поставил острог на митрополичьем дворовом месте. «А острог, государь, поставлен кругом 200 сажен». Место он выбрал неудачно, но благодаря этому факту мы уточним его расположение. В 1681 г. новое оборонительное сооружение осматривал Михайло Мещеряков и докладывал Верхотурскому воеводе: «А новой Пышминской острог стоит не у места, в косогоре, и крепостей никаких нет, приступ со всех сторон, из за Пышмы реки, с камени, в острог все видеть, а с низу Пышмы реки, с камени, из за илуча в острог видеть же, а с третью сторону, с приезду, из за дворов острогу и башен не видать, а дворы стоят возле надолбы, а от острогу вверх по Пышме реке до речки Брусянки сажень ста с полтора, и то место крепко, с одну сторону Пышма река, а с другую речка Брусянка, а к тому месту приступ в одну сторону»[10, с.566] Значит, новый острог (и бывший двор митрополичьей слободы) находились на правом берегу Пышмы, ниже устья Брусянки на 300 (500?) метров, на береговом уклоне, у излучины реки. Есть такое место. Это у села Знаменского, несколько сотен метров до его жилой зоны.
Количество крестьянских дворов известно по состоянию на 1676 и 1679 гг [4, 1].Оно увеличилось с 9 до 16. Часть изб, очевидно, располагалась вблизи дворового места, южнее, вдоль Катайской дороги, вернее – ответвления от неё. Это следует из описания М.Мещерякова: «с приезду, из за дворов острогу и башен не видать». Некоторые дворы потом оказались возле острожных столбов («возле надолбы»), что снижало оборонительную способность сооружения.
Думается, не все избы митрополичьих крестьян «липли» к дворовому месту. Исхожу при этом вот из каких соображений. Следующая доступная перепись населения слободы датируется только 1710 г. На бывшем острожном (и митрополичьем) месте фиксируется деревня под названием Ершовая на 17 дворов [1].
Получается – за 30 лет имеем практически нулевую динамику роста численности хозяйств. Не должно так быть. Видимо, количество дворов на этой площадке в 1679 г. было меньше суммарного по слободе - т.е. шестнадцати.
Где размещались остальные? Вернее всего – на другом, на левом берегу Брусянки. Одноимённая речке деревня блеснёт на Новопышминском фоне при переписи 1710 г. И если топоним «Ершовая» всплыл совсем неожиданно в начале XVIIIвека, то имя Брусянки появлялось в документах XVII столетия. И вот как.
Крестьяне новой слободы приспособились писать челобитные и в них охаивали действительность. Вот фрагмент одной из них, от 1684 года: «заведена та Новая Пышминская слобода и беломесные казаки и крестьяне поселены и острог построен не в угожем месте и не в крепком месте под горами и з гор в острог <…> острог пошатился и розвалился и башни не довершены и в осадное время им крестьяном от воинских людей сидеть будет негде». Чего добились? 5 марта 1684 года новопышминскому приказчику Матвею Якубовскому был отправлен наказ верхотурского начальства о переносе острога: «велели тот острог на иное место перенести против заимки Спасские…»[4].
Это за 20 км вниз по реке. И где теперь крестьянам от воинских людей сидеть?
Диссидентские настроения усиливались. Крестьяне отказались участвовать в строительстве нового острога. Сообщивший об этом в июле 1685 года приказчик Иван Ежевской, в этом же письме впервые называет старое Новопышминское поселение деревнею Брусянкою [4].
Но ведь в это поселение входила не только Брусянка, сохранившая своё имя до наших дней и находящаяся по левому берегу одноимённой речушки. Не забудем: о её существовании во времена Митрополии мы говорим только гипотетически. Но (и прежде всего) - прилегавшая к злополучному острогу часть слободы, будущая деревня Ершовая (Знаменский погост, село Знаменское). Наличие этого слободского сегмента подтверждается приведённым выше описанием М.Мещерякова. Думаю, что деревней Брусянкой в то время называлась вся совокупность дворов старого поселения.
Между тем на чертеже города Верхотурья, выполненном в 1699-1700 гг., нет ни Брусянки, ни Ершовой. Тем более нет села Знаменского. А.А.Афанасьев ошибся, расшифровывая плохую копию чертежа. По правому берегу Пышмы, от д. Ряпосовой до д. Курина (Курьи), на чертеже поименованы поселения Усть-Ревтинка, Мосина, Болша [8].
Место первого на карте определено названием – в устье Рефта. Вряд ли Брусяна, а тем более Ершовая (Знаменская), могут на него претендовать. До них от устья не менее 3 км. Видимо деревушка существовала короткое время. В переписях она следа не оставила.
Поскольку д. Брусянка фигурировала и до составления С.Ремезовым чертежа, и после, то «примирить» чертёж с иными древними актами можно допустив, что Мосина и Болша это существовавшие в то время названия составных частей бывшего острожного поселения.
Предположение А.А.Афанасьева об ошибке С.Ремезова, изобразившего поселения Белоярской Пышминской слободы не на своем месте, полностью игнорировать нельзя. Но не в пользу такой версии факт, что в Тобольске хорошо знали эту местность. Рядом находившаяся Калиновская слобода была изначально Тобольского уезда. Плюс не такое давнее (к моменту составления чертежа) присутствие Софийского дома на данной территории. На чертеже показана даже дорога от Ирбитской слободы, через двор Невьянского монастыря до Белоярской слободы, мимо тех самых неопознанных деревень.
Выше я помянул д. Курью, как правобережную. Внимательный читатель укажет, что и в начале XXвека с. Курьи было левобережным. Нет, всё правильно. На чертеже Ремезова две деревни Курина, на разных берегах Пышмы. Трудно сказать, Курина – исходная форма топонима, либо его искажение. Позднее, в т.ч. на ланд-карте, правобережная деревня именовалась Медведевкой.


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Рейтинг@Mail.ru