Рейтинг@Mail.ru

Птицы для жертвоприношений

Грохот ружейного выстрела - и ещё одна ворона шлёпается на асфальт.

Стрелявший - Родька, мужик лет под сорок, вечно пьяный, перезаряжает видавшую виды «ижевку» - двустволка раздолбана основательно, но для выполнения первой части родькиных обязанностей вполне годится.

- Как у нашего Мирона
На … сидит ворона!

Родька затягивает очередную похабную частушку, которых он знает великое множество.

- Мужчина, как не стыдно - мимо проходящая девушка пытается одёрнуть наглеца.- Вы хоть и при исполнении, однако такое...

- Стыдно - у кого видно, п...й отсюда, пока при памяти!.. - Про таких как он уже давно сказано «Не тронь г…о - вонять не будет»; да такого попробуй и тронь - после того, как в нашей стране религиозный культ Молоха признан главенствующим - с его служителями лучше не связываться. А Родька, как ни крути...

Выстрел - и пролетавший мимо дрозд падает на асфальт - рядом со своими пернатыми собратьями: воронами, галками, воробьями. Асфальт забрызган птичьей кровью, и тёплый летний ветер несёт по нему пух и перья.

Родька вытягивает из кармана чекушку водки «Золото Гелиогабала», от души к ней прикладывается, прихлопывает на щеке жирную муху. И выдаёт очередной песенный шедевр:

- ...Знают дрозды, что дадут им п…ы -
Вот и не спят дрозды-ы-ы!

Да, Родька, как ни крути - помощник жреца Храма Молоха. Не носит вычурные одежды - не положено, лишь шеврон Храма, нашитый на рукаве грязной камуфляжной куртки, отличает его от простых смертных. И одна из его обязанностей, как записано и в трудовом договоре - «Отстрел птиц у монумента божества для последующего принесения их в жертву».

Упомянутый монумент поневоле внушает уважение одним своим видом: пять метров в высоту, чугунная рогатая фигура с полым брюхом и двумя отверстиями в нём в человеческий рост для входа и выхода; и с обеих сторон - лесенки.

Мальчик лет семи с пакетом сока в руках смотрит на убитого дрозда - и вдруг начинает всхлипывать. А Родьке - тому лишь бы покуражиться. Он подхватывает птицу - та почти утопает в огромной грязной лапище - и сдавливает так, что из полуоткрытого клюва течёт сукровица. Другой рукой хватает мальчонку за шиворот:

- Жалко стало, сопляк? На, поцелуй – может, оживёт - и смеётся оглушительно, тыча ребёнку в лицо мёртвой птицей. - А то и на его месте будешь!

Мальчик вырывается и убегает с перемазанной сукровицей рубашкой, а служитель Молоха вновь прикладывается к чекушке из кармана. И перезаряжает ружьё.

Вечереет, заходящее солнце уже просвечивает сквозь полое брюхо статуи. Родька вместе с двумя подоспевшими уборщиками сгребают тушки птиц с асфальта, матерясь волокут к монументу - двое затаскивают их в брюхо монумента, где за несколько дней уже собралась горка птичьих трупов: грубые рабочие ботинки давят полусгнившую плоть, кишащую белыми личинками, потревоженные мухи, расположившиеся на ночлег, поднимаются жужжащим облаком...


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Рейтинг@Mail.ru