Рейтинг@Mail.ru
аэлита кубок 3

Анисов А. – Из нави – 41

– Бышлав, пошлушай, – остановил его Крив, стал рассказывать. Скитник, сидя на валежине, вскидывал вверх голову, хватал ноздрями новый запах.

Крив годами рыл за стены подземный ход, чтобы быть ближе, выводить незаметно для селян ночами животных, убивать, кормить, потому что скитник отказывался сам, хотел к людям, ненавидел себя в приступах ярости. Старик раскидывал кости, трупы волков и собак. Лишь бы думали, что это дело лап и клыков скитника. Чтобы не ходили в чащобу, боялись, не покалечили. Как однажды самого старика, защищавшего его ребёнком, – выбили глаз.

Магуша, хоть Крив и не просил, пособляла, наводила жути, держала людей вдали от сына. Но в беду не могла не помочь, хотела уберечь от того, через что проходили женщины после встреч с кочевниками, не желала своей участи. Ждала на выходе из тоннеля, уводила девочек в чащобу.

Первенца, кочевничие отродье, она, выхватив у повитухи, собственными руками придушила. А свою кровинушку, Ярунку, что от Крива, не позволила умертвить, оставила наперекор тому, как обязали поступать. Крива, как и её, из селения выдворять не стали, решили, что умом тронулись, избегали.

Детей, тех, что от кочевников, убивали, сжигали, топили. Дальше жили. Рождались вторые, третьи… – дети кочевников, дети первых самцов, первого семени, дети нелюбви. Убивали, зарывали, ставили обережный столб, надеясь, что следующим явится свой из нави. Не случалось, рождались чужие. Мужья уходили к невинным, жёны лишались ума, жизни.

– Шынок, – позвал Крив.

Старик, как оказалось, рассказывал Быславу в детстве про себя. Про своего сына, которого запрещали оставлять в живых. Значит, решил юноша, Крив сам его и спрятал в чащобе, не убил.

Быслав остыл, в душе раскрылся бутон сожаления.

Скитник повернул голову. Медвежий нос спадал на синюшное лицо, глаза наливала грусть.

Старик приблизился к нему и стал гладить по шкуре, укрывающей скитника.

– Шпашли мы ш тобой девчат. Шпашли. И мама поштаралащь.

Крив хмыкнул и вынул из мешка маску.

– Шмотри, Бышлав, какую Магуша пошила. Пошти, как у тех.

Юноша не подходил. Стоял и молча наблюдал, как старик гладил скитника... кочевника... сына.

– Как я мог его убищь? Шын же мой. Да, не было у наш любви ш Магушей. И чего? Он добрый у меня. Ярунка, шынок. Пощиди тут пока, нечего девчушек пужать. Шкоро домой вернёшша, я тебе пока буду ешть принощить.

Быслав догадывался, что это их последняя встреча. Видел, с какой тоской старик крутил в руках нож. Чувствовал это и скитник, приходил к селению, впервые в жизни разодрал поросят, умолял. Боролся, сколько мог с тем, что в нём пробуждалось, горестно выл. Сил, справляться с зовом кочевников, не осталось. Он больше не мог уживаться со злом, которое захватывало его.


Комментарии:
  1. Картинка профиля Борис Долинго

    Относительно набора текста. В «плюс» автору – наличие буквы «ё» (надеюсь, что пишет он её не по случаю подачи текста в наш журнал, а вообще – по жизни. Также автор применяет красные строки, верно использует тире.
    Плохо вот что – постоянно пишу об этом очень многим авторам: вы присылаете не текст статьи для какого-то сайта, вы присылаете текст ХУДОЖЕСТВЕННОГО произведения. Поэтому не нужно делать увеличенные отступы между абзацами! У нормальных читателей художественных произведений (и у нормальных редакторов) это вызывает негативное отношение и элементарно мешает читать (особенно, если у автора есть ещё какие-то смысловые разрывы между частями текста). В статье, особенно в такой, где между абзацами иногда требуются смысловых разрывы, делать эти разрывы вполне оправданно, но вот в тексте художественно, да ещё между КАЖДЫМ абзацем делать такое увеличенные интервалы НЕ НУЖНО.
    В целом, о самом рассказе чего-то положительного сказать не могу. Сюжет – очередная «сказка про выдуманные королевства» на, якобы, старославянский лад. Причём, какой-то захватывающей сюжетной идее нет – этакая хроника-зарисовка отрывка, отрывок из жизни псевдо-славянского поселения. Довольно тягучее повествование, часто встречаются крайне неудобные для восприятия фразы: автор зачем-то экономит союзы, не слишком внятно связывает отдельные члены предложений – возможно, этакая попытка местами подстраивать свой язык под некий «старославянский лад? Ни к чему вообще делать такое (не для старославян же пишите!), да и не очень получилось, в принципе. Далее, многие персонажи шепелявят (особенно некто Крив) – и автор везде даёт прямую речь таких персонажей со сплошным коверканьем звуков «с–ш», «з–ж» и т.п. Читать такое очень тяжело (если бы не обязанность написания рецензии, я бы такой текст дальше вообще читать не стал). В подобных случаях достаточно раз сказать, что персонаж «шепелявит», привести одно предложение с примером его «шепелявости», но постоянное воспроизводить это «дефект фикции» в тексте не нужно – это читать мешает. Далее можно лишь периодически упоминать в речи косвенности, что персонаж «прошепелявил». Читатель будет знать и помнить, что персонаж говорит с дефектом – но читаться будет легко, без напряжения.
    В сюжете множество нелогичностей. Например, то, что село заволакивает дымом от соседних сёл, которые жгут кочевники. Так заволакивает, что «дышать нечем, дети в обморок падают». Ну давайте подумаем, сколько надо сжечь в округе сёл (которые ведь не вплотную друг к другу и к месту действия расположены!), чтобы некое отдельное село потонуло в смрадном дыме? Там сельский мегаполис, что ли?
    Опять же, где это видано, чтобы селяне взбесившихся животных кидали в колодцы?! Только если колодец хотели отравить, не иначе. Понимаю, нагнетание ужаса в произведениях определённого типа необходимо, но оно должно быть «логичным», а не с потолка взятым.
    В последней четверти текста повествование вообще пошло рваное, если не сказать, мало связное. Совершенно не понятно, как старики смогли спасти Быслава и Ладу (особенно – Ладу, над которой кочевники уже начали «измываться») от демонов-кочевников?
    Что совсем уже не ясно – а к чему само по себе такое название? Нет, оно «звучное», конечно – «Из нави», но какая связь с содержанием?! Что, демоны-кочевники идут из нави?! Можно, конечно, с трудом догадаться, но если даже и догадаешься, то сам собой встаёт вопрос: «Ну и что с того?». А при чём в сюжете образ скитника? В начале ему уделено много времени, а затем автор, похоже, забыл напрочь об этом персонаже? Или то, что в лодке Крив вдруг превращается в медведя – этот-то эпизод к чему был? Эклектика какая-то, прошу прощения.

    Увы, как уж сказал выше, сюжета особого нет, хотя эпиграф подобран очень серьёзный – ах из «Сантии Веды Перуна» (являющейся поделкой современных славянских неоязычников, т.е. – явным блефом). Видимо, суть рассказа в том, что герой должен простить свою девушку, изнасилованную кочевниками. Мысль эта, возможно, и «глубокая» сама по себе, но текст, в целом, крайне слабый.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Рейтинг@Mail.ru