Рейтинг@Mail.ru
аэлита кубок 3

Анисов А. – Из нави – 41

Портилась еда. Свежий хлеб за часы покрывался цвелью. В пшенице завелись черви. Мясо тухло на глазах. Ушла из колодцев вода.

– Прочь! Не пойдёт! – раздался однажды крик Смиляны.

Забежали в дом и опешили. На полу, залитом кровью, на спине покоился Искро, её муж. У посинелой шеи лежал топор. Ноги Искро были отделены чуть ниже колен от тела и, стянутые бечёвкой, опирались о стену.

– Не отдам! – всхлипывала, утираясь красными руками, Смиляна. – Не пойдёт Искро в навь, не пойдёт, миленький!

Женщину, скрутив ей руки, повели к волхвам – выгонять марь.

Дальше ждали.

– Шкоро, – расхаживал, чадя дымом, по селению Крив, – шкоро.

 

*

 

Быславу вспомнилось детство. Когда они, сдерживая смех, кидались солнцами ромашек, лишь Хом отворачивался. Седой, с медовым, таинственным голосом, он рассказывал о земледелии, о истории, о богах. Дети, конечно же, не слушали его, а ждали, когда наставник скорей отпустит их, и бежали к реке, на качели. Вдоволь напрыгавшись, они шли назад. Несмотря на запреты, однажды они свернули в чащобу. Встреча со скитником, несомненно, пугала, но детская пытливость одолела инстинкты. Быслав никому после этого не говорил, но в тот раз он услышал плач, жалостливый, детский. Они приблизились к кургану, на котором не рос даже лишайник. Над ним высился столб, с вырезанными на нём символами. Дальше находились ещё курганы, выглядящие один одного древней. Дети успели лишь поднять брови, а затем увидели скитника. Он зарычал и побежал на них. Не помня себя от страха, дети рванули прочь. Быслав хотел узнать о курганах у мамы, но она, разгневавшись, попросила его обещать, больше не ходить туда.

Быслав открыл глаза. Видимо, задремал.

В стороне, прикорнув у забрала, храпел Луд. Ноги затекли, Быслав решил пройтись. В нос бил запах гари, напитавший всё вокруг. По мышиного цвета небу бегали всполохи, уходящие вдаль бледной зарницей. День, ночь? Не разобрать.

Марь стегала по глазам крапивой, снедая кровавые слёзы, сводила от пищи животы, покрывала зудящей сыпью. Быслав прислушался. Кого-то рвало. Мать гонялась за хохочущим в припадке сыном. Заиграла свирель – и тут же от недовольных окриков стихла. Не умолкали животные.

Луна лишь, воровато поглядывающая из-за тучи, удерживала нить с явью. С прошлым, с ночными гуляниями, игрищами, плясками до зари. Быславу хотелось засмеяться, запеть со свирелью, утонуть в хмельных поцелуях. Он почти достроил дом, мечтал отправиться с обозами, думал о своей семье. Он жил, как его учили: словно кочевники никогда не придут, словно не явится из нави скорбь. Он жил, как велело ему сердце, как умел.


Комментарии:
  1. Картинка профиля Борис Долинго

    Относительно набора текста. В «плюс» автору – наличие буквы «ё» (надеюсь, что пишет он её не по случаю подачи текста в наш журнал, а вообще – по жизни. Также автор применяет красные строки, верно использует тире.
    Плохо вот что – постоянно пишу об этом очень многим авторам: вы присылаете не текст статьи для какого-то сайта, вы присылаете текст ХУДОЖЕСТВЕННОГО произведения. Поэтому не нужно делать увеличенные отступы между абзацами! У нормальных читателей художественных произведений (и у нормальных редакторов) это вызывает негативное отношение и элементарно мешает читать (особенно, если у автора есть ещё какие-то смысловые разрывы между частями текста). В статье, особенно в такой, где между абзацами иногда требуются смысловых разрывы, делать эти разрывы вполне оправданно, но вот в тексте художественно, да ещё между КАЖДЫМ абзацем делать такое увеличенные интервалы НЕ НУЖНО.
    В целом, о самом рассказе чего-то положительного сказать не могу. Сюжет – очередная «сказка про выдуманные королевства» на, якобы, старославянский лад. Причём, какой-то захватывающей сюжетной идее нет – этакая хроника-зарисовка отрывка, отрывок из жизни псевдо-славянского поселения. Довольно тягучее повествование, часто встречаются крайне неудобные для восприятия фразы: автор зачем-то экономит союзы, не слишком внятно связывает отдельные члены предложений – возможно, этакая попытка местами подстраивать свой язык под некий «старославянский лад? Ни к чему вообще делать такое (не для старославян же пишите!), да и не очень получилось, в принципе. Далее, многие персонажи шепелявят (особенно некто Крив) – и автор везде даёт прямую речь таких персонажей со сплошным коверканьем звуков «с–ш», «з–ж» и т.п. Читать такое очень тяжело (если бы не обязанность написания рецензии, я бы такой текст дальше вообще читать не стал). В подобных случаях достаточно раз сказать, что персонаж «шепелявит», привести одно предложение с примером его «шепелявости», но постоянное воспроизводить это «дефект фикции» в тексте не нужно – это читать мешает. Далее можно лишь периодически упоминать в речи косвенности, что персонаж «прошепелявил». Читатель будет знать и помнить, что персонаж говорит с дефектом – но читаться будет легко, без напряжения.
    В сюжете множество нелогичностей. Например, то, что село заволакивает дымом от соседних сёл, которые жгут кочевники. Так заволакивает, что «дышать нечем, дети в обморок падают». Ну давайте подумаем, сколько надо сжечь в округе сёл (которые ведь не вплотную друг к другу и к месту действия расположены!), чтобы некое отдельное село потонуло в смрадном дыме? Там сельский мегаполис, что ли?
    Опять же, где это видано, чтобы селяне взбесившихся животных кидали в колодцы?! Только если колодец хотели отравить, не иначе. Понимаю, нагнетание ужаса в произведениях определённого типа необходимо, но оно должно быть «логичным», а не с потолка взятым.
    В последней четверти текста повествование вообще пошло рваное, если не сказать, мало связное. Совершенно не понятно, как старики смогли спасти Быслава и Ладу (особенно – Ладу, над которой кочевники уже начали «измываться») от демонов-кочевников?
    Что совсем уже не ясно – а к чему само по себе такое название? Нет, оно «звучное», конечно – «Из нави», но какая связь с содержанием?! Что, демоны-кочевники идут из нави?! Можно, конечно, с трудом догадаться, но если даже и догадаешься, то сам собой встаёт вопрос: «Ну и что с того?». А при чём в сюжете образ скитника? В начале ему уделено много времени, а затем автор, похоже, забыл напрочь об этом персонаже? Или то, что в лодке Крив вдруг превращается в медведя – этот-то эпизод к чему был? Эклектика какая-то, прошу прощения.

    Увы, как уж сказал выше, сюжета особого нет, хотя эпиграф подобран очень серьёзный – ах из «Сантии Веды Перуна» (являющейся поделкой современных славянских неоязычников, т.е. – явным блефом). Видимо, суть рассказа в том, что герой должен простить свою девушку, изнасилованную кочевниками. Мысль эта, возможно, и «глубокая» сама по себе, но текст, в целом, крайне слабый.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Рейтинг@Mail.ru