Рейтинг@Mail.ru
Как я изобретал велосипед

1966 01 январь

Как я изобретал велосипед

Автор: Лепешкин А.

читать

Я увлекался радиотехникой, электроникой, понемногу начал осваивать кибернетику. Мои знания носили столь разносторонний характер, что я начал мечтать о собственном изобретении. Незаполненная двенадцатая графа личного листка по учету кадров постоянно напоминала мне об этом пробеле в моей биографии.
С упоением листал я толстые книги, шуршал страницами, как еж осенними листьями, и труд мой увенчался успехом!
Я отправил в Комитет по делам изобретений свою первую заявку и с нетерпением стал ждать ответа.
Через два месяца я получил его. Суровый ответ эксперта охладил меня, словно ушат холодной воды. Я сжал зубы и снова ринулся в дебри неизведанного.
К своему новому изобретению я изготовил небольшую действующую модель ручного преобразователя времени. Я был первым человеком, побывавшим в прошлом. Вернувшись, я отправил материалы в Комитет. Мне ответили, что я опоздал на пятнадцать лет: идея преобразователя времени уже была запатентована. Ответ озадачил, но я был упрям и снова отослал материалы эксперту. Дальнейшее напоминало общеизвестную игру: я настойчиво посылал свое изобретение в комитетские ворота, эксперт, как отличный вратарь, отфутболивал его назад с соответствующими приписками.
Не выдержал первым я и предпринял обходный маневр — решил изобрести... велосипед!
Вообще-то изобретателем велосипеда был русский крестьянин Артамонов. Он первым использовал свойство вращающегося колеса сохранять занятое им положение и создал совершенно новый тип самоката. Вот я и решил посетить Артамонова и отговорить от этой идеи (ее я и собирался сам запатентовать в двадцатом веке).
Взял отпуск и поехал на Урал. Небольшой городок, выросший на месте старинного заводского поселка, встретил меня обычными трудовыми буднями, шумом новостроек и широкими асфальтированными улицами, одетыми в яркий зеленый наряд.
Без труда нашел памятник Артамонову, — он возвышался там, где когда-то стоял его дом. Поставил стрелки преобразователя на конец восемнадцатого века и, нажав на кнопку, перенесся в прошлое.
Передо мной из пепла времени возникла узкая улочка с потемневшими курными избушками. Изба Артамонова немного отличалась —: она была повыше и богато украшена резьбой. Я несмело толкнулся в калитку и очутился на большом дворе, устланном каменными плитками. В сарае, под навесом, спиной ко мне сидел мужчина. Услышав мои шаги, он встал и, поспешно сдернув с головы шапку, поклонился.
Это был человек лет сорока пяти, с выразительным лицом и умными глазами. Небольшая черная бородка обрамляла его овальное лицо. Он не заискивал передо мной и держался с достоинством.
Я извинился и спросил:
— Вы Артамонов?
Он подтвердил, но в его глазах появилась настороженность. Мое обращение было, по-видимому, необычным для него и странным.
— Что вам надо-то, барин? — спросил Артамонов встревоженно.
Нужно было действовать напрямую.
— Слышал я, Стефаныч, что ты изобретаешь велосипед?
— Как-то странно вы говорите, барин. — Он явно не понимал меня или не хотел понять. — Бывает, конечно, что-нибудь и кумекаю, так, для себя. Но этот, как его, лисепед, не делал, да и не знаю, что это такое!
Меня осенило: ведь слово «велосипед» появилось гораздо позднее.
— А как у тебя дело с самокатом?
Артамонов подозрительно посмотрел на меня.
— Дык вить как сказать! Мыслишки кое- какие есть, не без этого. А откуда вы знаете-то, барин?
— Так, слышал...— неопределенно ответил я.
Он почесал бороду и неожиданно с воодушевлением заговорил:
— Это точно! Задумал я одну штуковину, да не знаю, что выйдет! Вроде бы все правильно, а вот как на ней ездить, не знаю.
Он провел меня в сарай и выкатил из- за поленницы дров тот самый велосипед, на котором в начале прошлого века он приехал в Москву. Этот велосипед я уже видел в Политехническом музее столицы.
Критически осмотрел я ажурную раму, руль, педали, и сердце мое вздрогнуло: от меня сейчас зависело, увидит ли это творение свет!
— Ну и что это такое? — скучным голосом спросил я его, точно придерживаясь роли, которую предстояло мне сыграть.
Самокат, барин...
— Как же он будет катиться? — насмешливо произнес я.— Ведь в нем всего два колеса!
— Так-то оно так! — согласился Артамонов.
Издали донеслись голоса и мычание коров.
— Ты видел когда телегу на двух колесах? — ухмыляясь, спросил я.
Он ответил, что не видел.
— Ну, вот что, Стефаныч. Ты мужик не дурак, сам понимаешь, что на этой штуковине можно запросто свернуть себе шею1. Убери ты ее подальше, чтобы никто не видел. Тебя же засмеют люди! Анафеме предадут!
— Это точно, — согласился со мной Артамонов.— Вон Митрофанкин повесил на крышу флюгер, его и по сей день поп дураком зовет.
— Вот видишь! — обрадовался я.— Давай уж и ты не смеши людей.
Пожал его крупную руку и пошел к калитке. Первая часть моего плана удалась. Артамонов стоял во дворе и чесал затылок, провожая меня взглядом.
...Когда я вернулся в двадцатый век, то долгое время не мог понять, что произошло. Город был тот же, но не совсем. Здания и парки остались без изменения, но по широким улицам катилось множество паровозов, паровозиков и микропаровозиков. Железнодорожные колеи оплетали все улицы и проспекты. Из паровозных топок вырывались клубы дыма и обволакивали прокопченную листву деревьев, прохожих и большие витрины магазинов.
Над городом висело огромное облако дыма.
Я растерянно оглянулся. На некоторых паровозиках были нарисованы шашечки такси.
— Куда? — заорал мне закопченный кочегар, высовываясь. Из окошка паровоза.
Я машинально назвал город, в котором жил.
— Это на междугородном! — крикнул кочегар-таксист и, обдав меня паром, укатил дальше.
Я почувствовал, что схожу с ума. Неумолкаемый грохот заполнял улицу и давил на барабанные перепонки.
Поплелся я на междугородный вокзал и занял кресло в пятнадцатиместном паровозе. Постепенно начал понимать, что в мире нарушилась взаимосвязь между историческим развитием механизмов. Паровой двигатель оказался более пригодным и получил массовую путевку в жизнь.
На определенном этапе паровые машины развивались параллельно с автомобилями, но это было до моего вмешательства.
Велосипед не был изобретен, а именно он явился предшественником автомобиля. За угловатыми, диковинными для нас очертаниями самокатов начала девятнадцатого века уже предугадывался прообраз будущих самобеглых колясок, имеющих много общего с самокатной Кулибина, в которой впервые были применены коробка передач, маховик, подшипники качения и ленточный тормоз.
Технический прогресс человечества основан на достижениях предшествующих поколений, и велосипед Артамонова явился как бы первоначальным звеном в цепочке усовершенствований самодвижущихся повозок данного типа.
Но идея создания самоката была убита мной в зародыше, и паровые машины завоевали всю планету...
Дома меня ожидал персональный паровозик последней модели, с паровым отоплением, усовершенствованным очистителем воздуха и туалетом.
Железнодорожная ветка заходила прямо ко мне во двор. Я проклинал себя, но мужественно переносил дорожные тяготы. Со злостью бросал уголь в топку и утешал себя, что человечество скоро избавится от этого кошмара.
На оформление заявки ушло немного времени. С толстой папкой я прибыл в Комитет лично, чтобы ускорить внедрение в жизнь моего грандиозного изобретения. Я привез с собой соответствующие расчеты, чертежи и модель велосипеда, сверкающую блеском спиц и свежей краской.
Меня направили к начальнику отдела Городецкому. Когда я вошел, он пил чай.
— Что это у тебя? — скороговоркой спросил он, окидывая наметанным взглядом мое творение.
Разложив бумаги, я долго объяснял ему принцип действия велосипеда.
— Не пойдет! — раздельно произнес он.
— Почему?! — воскликнул я.
— Как же он будет катиться, ведь тут всего два колеса!
Я опять объяснил, но он с сомнением покачал головой.
— И ты хочешь эту штуку пустить в массовое производство! Если бы даже он и поехал (а это невероятно!), то что тогда ждало бы людей?! Они бы давили и калечили друг друга! Их бы увечили паровозы!..
— Но паровозов тогда не будет!
— Как так не будет? — растерянно спросил он.
— Так и не будет! —пояснил я.—Вы только посмотрите, как они неудобны! Будущее за автомобилями!
Городецкий кому-то позвонил, и через минуту в комнату вошли два сотрудника. Я начал объяснения снова.
— А где у тебя туалет? — неожиданно спросил один из вошедших.
— Во, во! Где?! — восторжествовал и Городецкий. — Видишь! У тебя его нет! А на паровозах все удобства!
Я что-то пробормотал и, сраженный их железной логикой, замолчал.
— Послушайте! — веско проговорил после продолжительного молчания один из сотрудников. — Вы человек умный и должны понять, что внедрение вашего изобретения просто немыслимо!
— Но у нас же все ездят на таких машинах! — воскликнул я.
— Где это у вас? — подозрительно спросил Городецкий.
Я прикусил язык и решил не искушать больше судьбу вышел из комнаты и перевел стрелки. Вскоре я уже стоял перед избой Артамонова. Когда я открыл калитку, он все еще чесал в затылке.
— Стефаныч! — заорал я.— Это же замечательная штука! Давай покажу тебе, как нужно ездить!

читать
Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Рейтинг@Mail.ru