Рейтинг@Mail.ru
1512

2015 12 декабрь

История России. Река Чусовая. Грешная любовь

Автор: Горбунов Юний Алексеевич

читать

С печалью и страхом узнавала женщина-река безоглядную поступь и неумолимую руку Огнедела. Демидовы приказчики не щадили людей, были они для завода как руда, как уголь или барочный тес. И когда оказался вблизи завода отряд атамана Белобородова из пугачевского мятежа, много голи заводской пополнили этот отряд и открыли повстанцам заводские ворота. Но сам завод не тронули, не остановили.
А рядом и одновременно являл себя Огнедел и иной стороной. Не его ли старанием до самых 1990-х трудилась уникальная демидовская печь, выдавая разнопригодный легированный металл? Не его ли умельцы надоумились первыми в мире разработать и применить цельносварной стальной кожух для домны? Многолик
был Огнедел, то притягивал, то отталкивал Чусовую. Как ни противилась река, как ни ластилась к Лесогору, а Огнеделов лик преследовал и, казалось, греховно манил ее. С кем хотела бы она обрести себя на излете своих 25-ти? В таких вот покойных и беспечальных объятиях Лесогора или в созидательноразрушительной непредсказуемости Огнедела?лого Президентский грант. История России. Река Чусовая
А Лесогор дразнил и дразнил невесту-реку своими красотами и ласками. Весь бег ее от Утки Демидова, ставшей затем Староуткинском, длился в неге и объятиях Лесогора. Но не упускал он нет-нет да и на Огнедела кивнуть.

читать
Комментарии:
  1. Картинка профиля stalker

    stalker

    Юний Горбунов
    Грешная любовь
    Сон, что привиделся Чусовой у подножья камня Каменского, вдруг обернулся явью. Случилось у камня Заплотного, когда она оказалась наконец в объятиях Лесогора. Сколько ждала этой встречи женщина-река, убегая от горячих и навязчивых ласк Огнедела и потом в сомнениях и отчаянии соломенного одиночества! «Где же ты, где же ты?» – билось в плеске ее бега. А теперь утро стояло весеннего дня. Заплотный был облит солнцем и являл собой огромный слиток золота в протянутых к ней ладонях Лесогора. И время остановилось, превратившись в одно бесконечное мгновение. Речка Сафрониха расплела навстречу ей свою серебряную косу. Камень Синий сиял слюдяными брызгами и длился, длился потом сияющей Подсиней горой. Все смотрелось теперь дарами Лесогора. Ветви его дерев каждым поющим молодым листочком обнимали реку, образуя целый Птичий плес.
    И вдруг мгновение оборвалось. Из самых объятий Лесогора, из его многожданных даров и ласк забрезжил женщине-реке лик Огнедела. Не близко забрезжил, а вдалеке. Там, где, еще не видя ее, спешила навстречу к ней, Чусовой, сестрица Полуденная Утка-река. Гульливая, в вальяжных извивах берегов, то открывающих ее упругий стан, то игриво прячущих в зарослях цветов и трав, она текла и нежилась… в ладонях Огнедела!

    «Чур меня, чур! – в испуге замерла Чусовая. – Да он ли это, от кого бежала она многие соломенные версты?»
    Но сомнения тут же и оставили реку
    Она видела уже небольшое селение Волынкино. Деревянненькое, какое-то поперешное, изначально не осененное даже малой часовенкой, оно послушно следовало прихотливым изгибам Утки-реки, словно и было ее мимоходным творением. На ее берегах и на подступах к себе самой то и дело видела Чусовая живописцев-изваятелей с треногами, холстами и картонами, буквально заполонявших уткинскую округу. Отсутствие креста что разумеет? Значит, можно! Что можно? Каждому – свое. И это уже Огнеделова епархия!
    В творениях волынских живописцев она то узнавала себя и сестрицу-реку, а то и не узнавала. И в этом неузнавании что-то было от того лицедейства, к коему она приобщилась в пору соломенного вдовства. Этакая неслухость изваятелей. Этакое их хотение провидеть дальше, больше и непохоже. Кто у кого набирался: Утка ли у живописцев, сотворители ли у нее? Но без Огнеделовых проказ, чуяла река, никак не обошлось.
    Еще не веря глазам, миновала река Винокуренный. Этот камень-великан успокоил и даже развеселил Чусовую: он помнил староверский скит и курени углежогов у своего подножья, но вот совсем забыл, откуда взялось его имя-прозвище – Винокуренный. «Да был ли Огнедел? – подумалось теперь реке. – Не привиделся ли опять?» Успокоившись, она разлилась широким Курьинским плесом и босоного добежала до перебора и деревеньки с тем же названием – Курья. А вот тут-то Огнедел и объявился рядом.
    На ее каменистом перекате у прятавшегося в зелени камня Курьинского на виду деревни одна за другой опрокинулись три барки, груженые огнеделовым чугуном и железом. Далеким эхом раскатился по окрестным лесам и долам торжествующий клич Лесогора, слившись с голосами отчаяния сплавщиков, тонувших и угодивших под железный груз. Люди барахтались в ее течении, хватались за кусты тальника, но высокая вода, поднятая прудами, крутила и тянула несчастных вглубь. Упав навзничь, беспомощно плыла икона Божьей матери, и долго-долго, исчезая, тянулся по воде розово-кровавый след. Деревня скучилась на ее берегу – кто с багром, кто с веревкой. Толкотня, ругань. А кто-то из баб голосил уже, собирая вокруг себя других плакальщиц.
    Посреди несчастья супротив ликующего Лесогора стоял Огнедел – поникший, потерявший свой огненный взор и дымно-алую шапку. Жалкие остатки коломенок крутила вода вокруг него.
    Не впервой было женщине-реке видеть проказы Лесогоровых «бойцов» на ее переборах и омутах, и ей, вчерашней девочке, были они веселым зрелищем, неизбежным торжеством Лесогоровых сил над жалкими потугами Огнедела. Но теперь ужасом была объята женщина-река.
    Что это творится вокруг нее? Лицедейство или живая жизнь? Кто рисует это злополучье на фоне Лесогорова благолепия? И не было ли оно провидено там, в безоглядных волынских этюдах?
    Теперь на дальнейшем своем пути то и дело зажмуривалась река, когда барки и коломенки миновали очередного Лесогорова «бойца»: Балабан ли, Максимовский, Мосин…
    Но в предвидении Лесогоровых проказ не дремал и Огнедел – ведь уже снова близились его рукотворные владения. За камнем Богатырем и устьем бобровой реки Дарьи, что заметно освежала и полнила воды Чусовой, следовал опять длинный и опасный перебор – Дарьинский. И Огнедел расстарался: умело перегородил русло Дарьи, направив ее воды прямо на чусовской перебор, у берегов подплотинами сузил ее русло и поднял уровень воды. А левый берег пополневшей Чусовой замостил и защитил от размыва. Едва ли не впервые ощутила река на себе теплую и благотворную руку Огнедела.

  2. Картинка профиля stalker

    stalker

    И вот она – Полуденная Утка-река не вдали, а рядом, протянула к ней свои смиренные струи. Но как преобразилась она в руках Огнедела – эта прежде гульливая и капризная ее сестрица! Пополнела и возмужала обширным прудом. На левом ее берегу у самого устья – дымил и дышал жаром печей большой чугуноплавильный и железоделательный завод. Утка Демидова – так звали его и поселок вдоль пруда, Чусовой и Дарьи. Руками Акинфия Демидова Огнедел собрал сюда народ из сел и деревень большой округи. Вчерашние крестьяне, староверы и иноверцы повсюду искали железную руду, копали ее в шахтах и забоях, жгли древесный уголь, лошадными обозами перли зимой и летом то и другое на завод. Древоделы-плотники строили барки, а также и более вместительные коломенки. А кто не при топоре, не у печи и не в куренях, те бурлачили на сплаве и пристани. Два века Огнеделов завод Утка Демидова выплавлял добротный чугун, отливал пушки и снаряды разных форм и калибров.
    С печалью и страхом узнавала женщина-река безоглядную поступь и неумолимую руку Огнедела. Демидовы приказчики не щадили людей, были они для завода как руда, как уголь или барочный тес. И когда оказался вблизи завода отряд атамана Белобородова из пугачевского мятежа, много голи заводской пополнили этот отряд и открыли повстанцам заводские ворота. Но сам завод не тронули, не остановили.
    А рядом и одновременно являл себя Огнедел и иной стороной. Не его ли старанием до самых 1990-х трудилась уникальная демидовская печь, выдавая разнопригодный легированный металл? Не его ли умельцы надоумились первыми в мире разработать и применить цельносварной стальной кожух для домны? Многолик был Огнедел, то притягивал, то отталкивал Чусовую. Как ни противилась река, как ни ластилась к Лесогору, а Огнеделов лик преследовал и, казалось, греховно манил ее. С кем хотела бы она обрести себя на излете своих 25-ти? В таких вот покойных и беспечальных объятиях Лесогора или в созидательно-разрушительной непредсказуемости Огнедела?
    А Лесогор дразнил и дразнил невесту-реку своими красотами и ласками. Весь бег ее от Утки Демидова, ставшей затем Староуткинском, длился в неге и объятиях Лесогора. Но не упускал он нет-нет да и на Огнедела кивнуть.
    – Вот, – говорил, – полюбуйся: был мой камень Слизкий, а стала доломитовая яма с оврагами.
    – Не печалься, любимый, – успокаивала река. – Посмотри, как стерегут и обнимают наш с тобой Бражкин камень эти заплавни из бревен, чтобы коломенки не бились. А ведь не твоих рук дело!
    Живописный утес Висячий, нависший над водой… Дыроватый – тоже с белыми вкраплениями доломита… Прячущийся в глубоком овраге ручей, вблизи коего, помнит Чусовая, обитала некогда деревушка Крутой лог… А вот и Сокол с профилем человека, склонившегося к воде, весь овеянный легендами.
    А Лесогор все ублажал и ублажал ее дарениями. То каменными слоеными пирогами потчевал (Балабан, Боярский), то веселым плясовым течением миновали они Роднинский перебор, вдоль которого от камня Танькина неспешно сопровождала их деревня Родина; то приветствовал их камень Максимовский, разрисованный красными лишайниками; а многовершинный Шилков угощал чистейшей водой речки Таволжанки. Но вот и острозубый Гардым, с коего, говорят, открывается панорама села Чусового.

    Образ Огнедела неотступно и желанно преследовал ее. А здесь, в устье некогда таежной речки Шайтанки, где оказались они в самую полночь, Огнедел поднялся перед ними во весь свой немалый рост. Едва не бросилась к нему река из объятий Лесогора.
    Но в тот же миг над здешней кричной его фабрикой взметнулся сноп искр и огня. Это не был праздничный фейерверк Огнедела в честь Чусовой. За взрывом следовали крики ужаса…
    Случилось все в разгар ночной работы. Добела раскаленный ком железа уже пора было извлекать из горнового пода для проковки, и один из подмастерьев, взяв лом, хотел повернуть тяжелую крицу поудобнее. А лом оказался влажным. Раскаленный металл и вода – лютейшие враги. Искряной взрыв тотчас взметнулся в ветхий потолок кричной фабрики, а по цеху разметал сонм горячих брызг – кому на тело, лицо, кому на одежду. Несчастный подмастерье, оказавшись ближе других к бунтующей крице, остался без глаз. Люди метались в дыму, катались по чугунным плитам пола. И над всей шайтанской округой – фабрикой, прудом, плотиной, пристанью – в бессилии и скорби стояла дымно-огненная фигура Огнедела.
    Молчал и Лесогор, накрыв подругу пологом ночного леса.

    До утра не сомкнула глаз женщина-река. А утро явило ей безмятежную округу, полную света и благодати. За Могильным камнем скрылась кричная фабрика и осталась где-то далеко-далеко в былом стародавнем времени. Река текла теперь в смехе, голосах и веселых брызгах туристского фестиваля. Заповедные берега, камни, лесные тропы и беседки стерегли ее течение. Любой ее каприз ублажали волонтеры Лесогора. И только в голубых глазах Чусовой никак не гасли сполохи огня. Женщина-река прижалась к прохладным ладоням Лесогора, и вся округа услышала ее шепот:
    – Ты мне брат, Лесогор. Нет, ты мой повелитель. Я – малая живая веточка твоего вековечного древа. Но во мне проснулось то, что ты некогда подарил людям. Они называют это любовью. Я не смогу быть только твоей. И Огнедел без меня не сможет.
    – Река-а-а! – в отчаянии вскричал Лесогор. И налетел ветер на округу, низкие тучи наползли из-за Могильного. Прибило к берегу катамараны и лодки туристов. – Ты поплатишься за свою измену! Я отниму у тебя имя. Ты будешь безымянным послушным ручьем, река!
    Клочьями летели по ветру венчальные наряды Чусовой.

  3. Картинка профиля stalker

    stalker

    Павел Волегов Деревня Волыны

    Об авторе: (Надо дать побольше текста и фотографию побольше – автор летописец Волын).
    Родился в деревне Волынкиной в большой (девять братьев и сестер) семье лесоруба. После школы работал на железной дороге техником-счетоводом. Приходилось – по 12 часов в сутки. Спал на стульях в бухгалтерии. Срочную служил на Тихоокеанском флоте. Работал потом на Первоуральском новотрубном. После военных сборов получил офицерское звание. По выходе на пенсию страстно увлекся историей родной деревни Волыны. Использовал каждую встречу, разговор с родными и земляками, чтобы выведать что-нибудь интересное. Читал, рылся в журналах и газетах, ксерокопировал фотографии из семейных альбомов. Собрал родословные – свою и старейших фамилий Волын, историю волынских домов и дачных усадеб. Книга, набранная на компьютере и дополненная ксерокопиями фотографий, являет собой популярную энциклопедию края. Живет в Первоуральске.
    Точная дата возникновения деревни не известна. Первоначально она называлась Волынкиной и входила в состав Курьинской волости. Первое упоминание – в архивных документах о строительстве Билимбаевского завода в 1730 годах. А на географической карте появилась в 1777 году. В 1945-м название деревни поменяли на Волынки, а позднее она стала называться Волыны.

  4. Картинка профиля stalker

    stalker

    В 9 километрах от Волын в Чусовую впадает речка Большая Сибирка. Говорят, на ее берегу стоял камень – знак границы между Московией и ханством Кучума. А староуткинские следопыты обнаружили каменный столб, обозначающий границу между уездами Сибирским, Уфимским и Кунгурским. Неподалеку от устья речки в 1675 году поселился крестьянин Кипреянко Антонов из Ильвинской волости Соликамского уезда. Образовался хутор Сибирка. В пойме Бол. Сибирки копали руду и мыли золото. По переписи 1926 года на хуторе бытовали два хозяйства. Последние дома исчезли в 1960-х.
    На реке Утке, где стоит деревня, раньше был скит, жили старцы-подвижники. Часть из них извели разбойники из татар и вогулов, а другая часть разбежалась. Помню, еще мальчишкой ходил на хутор Синяя гора. Дорога следовала от железнодорожного моста через ручей вверх по полю. На вершине поля стоял овин для сушки снопов, а рядом лежал большой камень с надписями. Старославянские письмена были уже потерты временем и прочитать их не удавалось. Возможно, на этом месте и стоял скит.
    Первопоселенцами деревни были Волынкины, Волеговы, Чигиринских, Осиповы, Шилковы. После Гражданской войны появились Астафьевы, Смирновы, Рыбниковы, Щербаковы, Ефтины, Городиловы, Мутовкины.
    В 1908 году больше половины деревни сгорело по вине моего прадеда Степана Степановича Чигиринских. 12 июля – в престольный праздник деревни – на столе в доме были расставлены угощения. Вошел дед, видит, а на столе сидит кот и разделывается с куличом. Схватил ружье – и на кота, а кот сиганул на сеновал, дед выстрелил вслед и ушел в дом. От пыжа загорелось сено. Был жаркий, ветреный день, головешки летели во все стороны, и половины деревни как не бывало. Мой дед Яков Абрамович Волегов и бабушка Елизавета Степановна работали тогда в Меркитасихе на строительстве железной дороги. Дед бригадиром, а бабушка готовила обеды. Так дым от пожара был виден за 12 км в Меркитасихе. После пожара деду не разрешили строиться в центре деревни. До сих пор стоит его дом на три окна против кладбища.
    В пору Гражданской войны летом 1918-го в деревне стоял отряд белочехов. Лагерь располагался в поле на горе у железной дороги. Солдаты жили в палатках. С населением деревни не враждовали. Часто приходили в дом нашей бабушки Елизаветы Степановны играть в карты. Снабжали белочехов хорошо, но им не хватало свежих овощей. За ведро картошки солдаты давали четыре банки мясной тушенки. Отец помнил, как бабушка копала на огороде картошку и меняла на тушенку.
    Не обошлась война и без участия жителей деревни. Однажды со станции Кузино вышел поезд с белочехами, а из Уткинского завода красные пустили встречный поезд. Машинисты выпрыгнули на ходу, а поезда встретились в центре деревни на мосту. Нагромоздившиеся вагоны растаскивали лошадьми. Вагоны валялись и на нашем огороде.
    Под натиском Красной Армии белогвардейцы отступали на восток, где их также преследовали партизаны. В логу по речке за огородами было захоронение погибших белочехов.
    Перепись 1926 года сообщает, что в деревне Волынкиной живут-здравствуют 83 хозяйства с населением 398 человек обоего пола. По числу жителей Староуткинского сельсовета деревню опережали только сам поселок Староуткинск и деревня Курья.
    В Волынах три улицы. По правому берегу реки Утки проходит улица Сталина – 57 домов; вправо поворачивает улица Калинина – 19 домов; перпендикулярно ул. Сталина на север проходит улица Малышева – 19 домов. 5 домов расположились на левом берегу реки Утки.
    В деревне была начальная школа №10. Размещалась в двух домах, и учили два учителя в две смены: семьи в деревне были многодетными. Первой учительницей была Анна Васильевна Шилкова-Волегова. Учила в частном доме Петра Степановича Волынкина. Дом построен в 1912 году. Позднее стала учить Леонида Александровна Костырева. Более 25 лет отдал этой школе Николай Петрович Плюснин. После ее закрытия переехал учительствовать в Старую Утку. Второе здание школы находилось в доме Ивана Ионовича Осипова, раскулаченного в 1930 году. После школы в доме располагался клуб и библиотека. Книги привозили из Старой Утки. Заведовала клубом Тамара Волынкина. Позднее передала обязанности Александре Волынкиной. Нештатный гармонист Александр Мутовкин играл на гармошке. Клуб закрыли в 1986 году. Около 30 лет не работает школа. Детей в деревне нет.

  5. Картинка профиля stalker

    stalker

    Из такой маленькой деревни с полей Великой Отечественной не вернулись 27 жителей.
    На крутом живописном берегу реки Утки в сосновом лесу в 1970 г. был построен пионерский лагерь «Соколенок» областного значения. Обслуживался персоналом завода «Сантехизделий». В 1990-х лагерь был закрыт, дома проданы и разобраны. Сейчас в деревне 100 домов. Количество их стабильно: одни разбираются, другие строятся. Коренных жителей осталось мало, в основном живут дачники.
    С начала 1970-х годов Волыны стали обживать горожане с этюдниками. «Первопоселенцами» оказались две художницы Евдокия Павловна Савицкая и Аврора Ефимовна Сосновская. Они взялись тогда в 1971-м оформить интерьеры пионерского лагеря «Соколенок» и столовой в Старой Утке. Волынские места настолько приглянулись художницам, что обе обзавелись здесь домами-дачами, тогда еще сравнительно недорогими. Причем Савицкая оказалась хозяйкой одного из бывших школьных зданий.
    Слухом земля полнится. О красотах Утко-Чусовской округи быстро прознали другие живописцы и стали обживать Волыны целой колонией: Нина Костина, Геннадий Мосин, Герман Метелев, Леонард Гусев, Анатолий Золотухин, Виктор Реутов, Спартак Киприн, Светлана Тарасова, Анатолий Калашников… Этот перечень можно длить и длить. В том числе и всемирно известными именами Миши Брусиловского и Виталия Воловича. Для каждого из них Волыны, река Утка и Чусовая были не только объектами живописи и графики, но, пожалуй, еще в большей степени стали музами их разнонаправленного и многожанрового творчества. И нам впору низко поклониться Волынам – этому неисчерпаемому источнику вдохновения.
    На фотографии, доступной мне, увы, только в ксерокопии, Петр Лукоянович Волынкин (слева), потомок основателя деревни. Бывший царский офицер воспитал с женой Вассой Афанасьевной четверых детей, не посрамивших фамилию. Старший сын Николай, капитан Красной Армии, прошел войну, а погиб в 1945 году в Москве в результате диверсии.
    Волынкины… По воспоминаниям родных и земляков, Леонтий и Степан Волынкины после Гражданской вернулись в деревню Астафьевыми. Степан впоследствии был раскулачен и выслан из Волын, а Леонтий работал на железной дороге. Сын Леонтия Иван Астафьев, вернувшись с Великой Отечественной, привез в качестве трофея машинку для стрижки волос. Помню, какая выстраивалась к нему очередь. Стрижка стоила куриное яйцо.
    Елена Степановна Волынкина, фронтовичка-пулеметчица, пришла с войны инвалидом первой группы. Часть черепа заменял ей пластмассовый защитный колпак. А восьми фронтовикам Волынкиным не суждено было вернуться.
    Еще один Волынкин, Алексей Степанович, запомнился землякам умелым столяром – делал мебель и игрушки, а сын его, Иван, мастерил из бересты туеса для молока и кваса.

  6. Картинка профиля stalker

    stalker

    Другая старейшая фамилия в Волынах – Чигиринских. На старом снимке один из них – Александр Иванович с женой Анной и матерью Ариной Федоровной. Старожилы помнили, как Чигиринских в 1930-х годах передал колхозу все свое имущество и скот, попросив только оставить матери дом, а сам ушел из деревни.
    Крепкую память о себе оставили у волынчан Павел и Иван Чигиринских. Оба в царское время служили офицерами – один на Сахалине, другой на Камчатке, не зная друг о друге. У Павла, рассказывают, были боевые награды и даже Георгиевский крест, надежно спрятанные даже от родных. В годы Гражданской Павел Семенович оказался в плену у красных. Заставили пилить дрова, а пила не берет. Попросил охранника принести напильник и разводку. «Какой же он дворянин, – сказал, узнав об этом, командир, – если знает крестьянский труд». И Павла освободили. Белые ему доверяли. Однажды нескольким белым пришлось прятаться в бункере. Павел знал код замка и, сообщив его красным, выдал товарищей, получив соответствующую бумагу за содействие Красной Армии. Этот документ он хранил до конца жизни, пользуясь им в критические моменты.
    Один из волынских Чигиринских – Иван Васильевич – летчик, полковник авиации работал на Харьковском авиационном заводе. В Харькове же и упокоен в 1972 году.
    Первый слева в верхнем ряду – мой дядя Михаил Яковлевич Волегов, брат отца. Отец Степан Яковлевич работал в куренях Староуткинского завода, а потом – в леспромхозах.
    Волеговы – одна из старейших волынских фамилий. Родион Константинович Волегов, оброчный крестьянин из соликамских краев, был одним из первопоселенцев деревни Курьи, а также и ныне не существующей деревни Родина. Кажется, и само название деревни произошло от его имени – Родион.
    Александр Дмитриевич Волегов был первым председателем колхоза в Волынах. Авдотья Ивановна Волегова – одна из двух волынчанок, награжденных орденом «Мать-героиня», родила и воспитала десятерых детей.
    Нельзя не сказать, что одна из ближайших к нам веточек родового древа Волеговых – Ольга Алексеева – стала обладательницей медалей разных достоинств в областных и российских соревнованиях по кикбоксингу

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Рейтинг@Mail.ru