Рейтинг@Mail.ru

Хитрец

Багровое солнце всходило над гладью морской, волны ласкали бока кораблей, стоявших в мутной залива воде. Клубы едкого дыма с запахом тлеющих человеческих тел приносил тёплый ветер с востока, где всю ночь бушевал огонь и царствовал Гефест. Тысячелетний, могучий город пал, объятый гневом ахейцев.

Грязный, измазанный пеплом, сажей и кровью, мужчина сидел на песке и устало всматривался в утреннюю дымку, опоясывающую каменные стены и башни Трои. Вот всё и закончилось, наконец-то, долгих десять лет, десять лет он не был дома, не видел жену и сына.

«Как они там, дома? Сын стал совсем большой, наверное, уже лихо ездит верхом», – размышлял мужчина, украдкой улыбаясь всклоченную бороду.

Рядом с ним на песке покоилось оружие – бронзовый шлем с высоким гребнем из конского волоса, чуть опалённый огнём, и обоюдоострый меч, со следами запёкшейся крови на массивном лезвии.

Глаза болели, сон накатывался тёплыми волнами и пробегал по уставшему телу царя с головы и до самых ступней, веки то и дело норовили закрыться.  «Нельзя, нельзя спать», – думал мужчина, – «Ещё рано отдыхать».

– Одиссей! Одиссей! – надрывал глотку солдат, двигающийся вдоль берега.

Мужчина тяжело поднялся и неохотно махнул рукой, давая воину понять, что вот он – Одиссей.

– Тебя зовёт Агамемнон, – заорал солдат, – Он ждёт тебя в своём шатре.

Мужчина надел на голову шлем, взял меч и двинулся следом за воином.

– Не спеши, – выдохнул царь, заметив, как молодой воин припустил вперёд. Одиссей хромал, спина болела, и он не мог полностью выпрямиться. «Неужели старость так близко», – подумал царь.

Через четверть часа Одиссей с сопровождавшим его солдатом добрёл до лагеря Агамемнона. Тут толпились военачальники,  они кивали при виде Одиссея, все знали, что именно благодаря ему сегодня они отправятся домой. Одиссей не только великий воин, но и самый хитрый среди богов и людей, теперь в этом не было ни у кого сомнений.

Агамемнон, услышав шум воинов, приветствующих Одиссея, вышел из шатра к нему на встречу. Царь царей тоже ещё не успел умыться после ночного боя, но это его нисколько не беспокоило. Агамемнон широко оскалился. Одиссей все десять лет не видел, чтобы царь Микен хоть раз позволил себе улыбку, он был постоянно зол, его лицо сильно похудело, щёки впали, а скулы стали ещё острее.

– Моя Ифигения отомщена! – прокричал Агамемнон, в ответ послышались дружные крики одобрения.

– Елена возвращена! – опять шум и гвалт голосов.

– Мы победили! – заорал ещё громче Атрей. Воины забренчали мечами о щиты.

Всё это время Агамемнон смотрел в глаза Одиссею. Воины перестали шуметь. Атрей мотнул головой, приглашая Одиссея в свой шатёр и, не дожидаясь царя Итаки, исчез за пологом.


Рейтинг@Mail.ru