Рейтинг@Mail.ru
Главный Уральский хребет.
Фотолетопись

Забой

…Утром было чуть за тридцать. За утренним чаем начались разговоры, что да как, когда пригонят. Кто-то пошёл в гости во второй дом - бывший магазин. Там "квартировали" оленеводы и их родня, а сам хозяин, лесник 11 обхода, Хозяинов Митрофан Александрович, тоже из числа родственников, коми-зырянин, находился с оленеводами, помогая собирать и спускать с перевала стадо. В середине дня вдруг залаяли привязанные собаки. Обратив на это внимание некоторые вышли на улицу. И… уже слышны были крики погонщиков и над оленегонной тропой, которую угадать не сложно, вилась узкая извилистая полоска тумана - дыхание стада. Гонят! Быстро разгородили вход в кораль и вот уже видна первая упряжка. К ней сзади привязан старый «езжалый» олень, такой «неформальный» вожак собранного куска стада...

Северный олень - стадное животное, причём, как мне кажется, стадности способствует постепенное одомашнивание. Чем «домашнее", тем многочисленнее стадо, то есть все животные стремятся в общую кучу не взирая на гаремы и прочие родственные связи. Отрицательную роль играют взаимодействия "дикарей"- самцов с важенками(самками) стада. Как говорили оленеводы, приплод от таких браков приходится забивать в первый или же на второй год, потому как такие животные всегда уходят из стада, уводя с собой гарем из «домашних» важенок.  Дикая популяция северного оленя, правда малочисленная в наших местах, существует. Основная часть её находится южнее, на Конжаковском Камне, но кочующие в поисках корма зимой, дикие заходят далеко на север по горным хребтам. Так что встречи с ними «наших стадных» нередки.

...Вскоре пригнанные олени стали заполнять кораль, показалась замыкающая нарта и въезд был закрыт. Мороз крепчал и плотное облако пара от дыхания животных как бы придавило  огороженное пространство. Олени освоились, "копытили" нетронутый снег кораля, "рюхали" телята, искавшие своих матерей, возникали драки между молодыми бычками....обычная жизнь стада, только прямо перед глазами, как в телевизоре, где ещё такое живьём  увидишь! Происходит встреча с оленеводами, которые представляют живописную картину: в малицах (олений мех внутрь и наружу), закуржавевшие, разминают затёкшие ноги и оживлённо разговаривают. Больше месяца людей не видели. При разговоре со старшим братом Митрофана, Петром Александровичем, старшим оленеводом, заметил на его щеках коричневые коросты. Понял, что это обморожение, на Урале(так у нас зовут Уральский  хребет), по словам Петра ещё и метёт при таком морозе. Собирать оленей пришлось в разных местах, мотаясь на упряжках с увала на увал, что при такой погоде занятие не из приятных…Петру Александровичу в то время было уже за 60, в стаде почти с момента образования, многолетний опыт лесной жизни. Искусный охотник, добродушный, бесконфликтный. Поговорив, оленеводы едут отдыхать, завтра много работы. Мы тоже уходим в дом, надо приготовиться. Один поправляет нож и одежду, другой вспоминает «мансийский узел», выбракованных оленей нужно будет привязывать и этот узел очень удобен – не ползёт и вяжется почти моментально. Последние приготовления, чай, и лампу задувают ко сну. Утреннее пробуждение организовал Серёга. Сходив «до ветру»,  он громко произнёс фразу: «На градуснике минус 54!». Из дальнего угла донеслось, чтобы он куда-нибудь пошёл. Ответив, что он уже сходил, принялся растапливать печку. Неповеривший, из дальнего угла, сходив на улицу, с округлившимися глазами подтвердил цифру на градуснике. В напрочь заиндевевших окнах с трудом угадывалось, что забрезжил рассвет. Пора на выход. Одевались в соответствии с уличными градусами. Оленеводы с арканами уже были в корале. Ставший стеклянным воздух, сначала резко прогнал остатки сна, а затем начал назойливо «просачиваться» сквозь одежду, хотя я и был в «совике»(это аналогичная с малицей  одежда, только сшитая из шинельного сукна) и под ним немало. Из-за Денежкина в туманном мареве показалась тусклая макушка тоже удивлённого такой погодой светила. Зато при взгляде на запад, дыхание перехватывало не только от мороза. Увидевший солнышко намного раньше нас Урал представал во всей своей мощи и красе! Седой Урал-батюшка сиял в лучах восходящего солнца первозданной белизной. Только два небольших перистых облачка зацепились за вершины, что говорило о присутствии там порывов ветра. Минус пятьдесят и ветер! Это по настоящему арктическая погода!!! Просто нахождение в горах в такую погоду представляло реальную опасность для жизни, не говоря уж о какой -то работе! В лесу «стреляли» деревья, мороз разрывал древесину, оставляя длинные морозобойные трещины вдоль ствола. Мне предстояло работать «на аркане» в группе по отлову, хотя я вяло представлял себе процесс в такую пору, но ещё большее, мягко сказать, сожаление вызывала группа товарищей, которым предстояло обдирать отбракованных оленей. Сомнения развеяли оленеводы. Они потихоньку, не пугая остальных, начали  метить и записывать «смирённых». «Смирёные» - это группа ездовых животных и несколько прикормленных попрошаек, которые не боялись людей. Затем, чтобы совсем не замёрзнуть и дело пошло, оленеводы начали ловить выбракованных,  которых забойщики тут же забивали. Слово «забивали» неблагозвучно и не точно. Нож втыкался в затылочную часть , перед первым позвонком и олень обездвиживался, дальше разрезали горло, сливали кровь, вытаскивали из кораля, «втыкали» спиной в сугроб и начинали обдирать. Одного, по традиции, забивали на еду, в счёт зарплаты бригады.  Постепенно, не взирая на погоду, работа началась. Стадо зашевелилось, отдельные группы животных, к которым подкрадывались с арканами оленеводы, начали суматошно наматывать круги по коралю. «Завжикали» костяные набалдашники, через отверстия которых с визгом разматывалась и затягивалась на рогах петля плетёного из оленьих шкур аркана. Мои действия заключались в следующем. Когда накинутый на рога или за ноги, аркан затягивался и арканщик держал оленя, я бежал по аркану к оленю, брал, как говорится, за рога, желательно правой рукой за правый рог, иначе не уронишь, переворачивал его за рога на бок, держа животное неподвижно, делал ножом надрез по волосам шкуры не задевая кожи(метил). После записи старшим оленеводом данного экземпляра в ведомость, аркан отматывался с рогов и оленя отпускали либо привязывали за шею к столбу кораля. Вот где нужен был «мансийский узел». Петя Старый(Александрович), старший оленевод, аркан не кидал, говорил, медведь «руку драл» лет 15 назад. Он вёл «точковку»: выбирал выбракованных и заносил данные по учёту. Стадо состояло из следующих категорий: бык рабочий-ездовой(хора-хап, зырянское название), бык- производитель(хора), важенка, нетель 2-х лет(сырыча), бесплодная важенка(хапторка), телёнок и тёлка нынешнего года и прошлогодние. Аркан кидали трое. Митрофан, младший брат Петра, Пётр Алексеевич(Петя Малый), тоже брат, но двоюродный и много младше и Сергей Савельевич Бахтияров(Серёжа Манси), последний по национальности манси в нашем районе. По биографиям каждого из этих можно было написать увлекательные многостраничные опусы, но увы…Митрофан не любит говорить, а остальные давно уже отправились в «места славной охоты». Между тем, день начинался. Полностью показавшийся яичный желток, которым казалось светило при таком морозе, ещё убавил градусов. Как известно, пик минимума температуры приходится на солнцевсход. Появились туши на вешалах. Мысленно представляя работу забойщиков, я содрогался физически. Закуржавевшие, стоящие в позе «дачника», мужики делали свою работу, согревая руки во внутренностях животных. Греться в дом не уйдёшь, пока не обдерёшь. Из кораля тоже не уйти, но здесь уже становилось не холодно. Когда Митрофан поймал комолого(без рогов) хору стало даже жарковато. У быков-производителей намеренно убирают рога, чтобы эти «мачо» не травмировали соперников и любого подвернувшегося,  хотел сказать, под руку. Пойман он был из-за отсутствия рогов за грудь, через плечо. Получилось, что его как бы запрягли и он потянул!!!....двоих человек, державшихся за аркан уже в лежачем положении. Митрофан, зная последствия, аркан отпустил…Круг по коралю он сделал! И встал тяжело поводя боками. Два «снеговика», отплёвывая снег, подошли к нему с боков. Задача, поймав за шею, положить хору на землю,  была выполнена с определёнными усилиями. «Распрягли», пометили, отпустили под весёлые прибаутки оленеводов. Также трудно приходилось со взрослыми важенками, хотя трудности были другого плана. Пойманная арканом, не подпускала к себе людей. Очень чётко отслеживала движения рук к рогам и не давала за них схватиться. При этом некоторые, наиболее строптивые, ещё и лягались задними ногами вперёд. От одной я получил «подарок» копытом и остался с разорванным спереди подолом у совика….Спасибо,  что только подол! Пойманных за ногу нужно было просто тащить на аркане пока зверь не ляжет, а второй человек помогал его обработать. Езжалые быки и хапторки(их тоже запрягают наравне с быками), пойманные, никуда не убегали, их метили стоя и отпускали. С телятами тоже не было проблем, хотя их острые тычки-рожки иногда представляли некую опасность.  Одного нынешнего я запомнил. Крупный, необычной дымчатой окраски, сильнее остальных, был пойман, но метить мне его не дали. Петя Старый сказал, что он от дикого оленя и его надо забить. На мои возражения было сказано, что он всё равно уйдёт из стада и уведёт с собой важенок. Его мне было по человечьи жаль. Хотя… нихт цу махен, се ля ви….Смотря на всё это действо, я поражался опытности оленеводов. В периодически движущейся по кругу массе оленей, а их, по прикидкам оленеводов здесь было около пятисот,  нужно было высмотреть и попасть арканом в нужного, а ведь там были животные и казённые, и ещё трёх хозяев.  Казённые были с целыми ушами, вот и всё различие. Конечно, оленеводы многих оленей знали  «в лицо»,  некоторые даже имели неформальные клички. Вот Петя Старый кричит Митрофану: «Лови Изюриху! Вон она! Забейте её, надоела, все грибы на Кваркуше съела, хрен найдёшь её в лесу»!  Изюрихой в посёлке звали прожившую «весёлую молодость и зрелось» в ту пору уже пожилую худющую старушку. Митрофан с улыбкой, первым же забросом аркана определил дальнейшую судьбу важенки. Также упоминали «пеганых»(это об окрасе), «ракшиных»(были в посёлке низкорослые, вредные, шебутные два брата по фамилии Ракшин), слабых(«где дыхальце, там и пёрдальце»). В общем, в корале было не только что смотреть, но и что слушать! День разгуливался(если это применимо к пятидесятиградусному морозу) , солнышко, наконец-то, умылось и засветило ярче, немного потеплело. Народ в корале забыл про закуржавевшие лица. От работы  куржак появился на плечах, груди и спинах. От неосторожных действий на руках появились ссадины необычной природы. Я бы назвал их «холодовым ожогом». Это когда рукой без варежки схватиться за аркан с пойманным оленем и пытаться его остановить. Бывали такие случаи в пылу «борьбы». На ладонях появляются ожоговые полосы от стремительно движущего вымороженного аркана. Как то сами собою появились борцовские движения. И вот стали заметными меченые олени и около трёх десятков были привязаны на забой. Оленеводы,  поговорив на зырянском между собой, озвучили на русском пожелание на обед. Все согласились. В корале остался Серёжа Манси да заканчивали с очередными забойщики. Сергей Савельевич имел довольно импозантный вид. Представьте себе щуплого подростка, одетого в «совик» на 3-4 размера больше, много ниже колена и необъятные пимы 34 размера выше колена(34 размер валенок соответствует примерно 46 размеру сапог). У него был новый аркан, который на таком  морозе имел вид мотка проволоки и никуда не хотел лететь  в принципе. Митрофан, шутя, заметил, что с таким арканом не долго и с голоду подохнуть. Серёжа философски промолчал, продолжая «тренировать» аркан и вскоре ему повезло. Он поймал довольно крупного сильного хору из своёго стада и попросил помочь привязать прямо на аркане к единственному в корале кедру. Объяснение было интересным и мудрым: «Пусь аркан немношко потянет, потом отвяшем». Немного об арканах.  Их плетут из четырёх узких полосок, вырезанных из подготовленной оленьей шкуры. Шкуру, освобождённую от волоса, начинают резать по периметру от периферии к центру. Причём шкура должна быть форматом,  чтобы из неё вышла полоска 30-35 метров длиной.  Затем четыре таких полосы сплетаются в одну. После этого «почти аркан» протаскивают через несколько отверстий, постепенно сужающегося диаметра, чтобы он вытягивался до рабочего состояния и становился мягче.  Процесс длительный,  как раз для длинных зимних вечеров в избушке. А Серёжа, по-моему, немного форсировал процесс и получилось то, что получилось. За обедом обсуждали интересные эпизоды в корале и разницу упитанности туш. Забойщики уже отогрелись, пальцы уверенно держали ложки и хлеб, но цвет лица выдавал. Почти свекольный от мороза и постоянного стояния в наклон. Серёга Ахмет со смехом рассказывал как после каждого ободранного оленя забегал в дом, к печке, которая топилась постоянно, и держа руки над плитой ждал пока нож выпадет из скрюченной ладони. Остальные «краснолицые» дружно кивали головами, вставляя свои варианты «отогрева». Чай и сигареты завершали обед, оленеводы по пути в кораль зашли поболтать. Так полным составом и началась послеобеденная работа. Серёжа перевязал того хору, сказав, что «учить путу». Учить - значит запрягать в дальнейшем. Орфография разговора Сергея такая: у манси почти нет в языке звонких согласных звуков.  Опять завжикали костяшки арканов, опять заклубился снег под копытами  оленей, опять Серёжа, невзирая на усмешки, распутывал свой аркан, возникавшие в корале забойщики  уволакивали  очередных жертв. День близился к концу и становилось ясно,  что всех за день не сосчитать. Арканщики помогали забойщикам закончить начатых, а оленеводы забили своих оленей и тоже занимались разделкой. Вот так закончился этот день, но вечер впереди и работа продолжится уже в доме. Володя Серебров, лесник, отмыв руки, сходил, срезал со шкур ноги и занёс в избу. Предстояло снимать «кисы». Так как шкура снималась вместе с суставами ног до колена, нужно было это колено с копытом отделить от шкуры. «Кисы» сдавались в контору в мороженном виде, сложенном друг к другу, мездрой внутрь. Очень практичная вещь. Олений кис, пришитый на лыжу всепогоден, в отличии от лосиного, который в мороз, ниже 20 градусов едет как по песку, но меньше ходит и кроить его сложнее. Зато на зимней обуви очень красив и долговечен. Интерес в этом деле представляли ещё и кости, отделённые от копыт.  Точнее, их костный мозг. «Мослы», так мы их звали, желательно с задних ног(длиннее и толще), очищались от сухожилий и выносились на мороз. Промёрзшую кость раскалывали вдоль топором на чурке и извлекали содержимое. Вкусом это «яство» напоминало сливочное масло ВЫСШЕЙ пробы, к тому же оно было очень калорийным. Содержимого двух «мослов», выложенных на хлеб было достаточно, чтобы до обеда чувствовать себя сытым. Удобные в транспортировке и хранении «мослы» пользовались большим спросом. Также из них можно было сварить суп даже если они провисят на чердаке год. Ну вот с кисами закончили, связали по 10 пар в пучки, вынесли на мороз.  Можно отходить ко сну, вспоминая прошедший день. Натруженное тело благодарно выполнило команду мозга лечь. Руки и ноги приятно гудели, а кожа «морды» лица постепенно отходила от разницы температур дома и улицы.


Рейтинг@Mail.ru