Рейтинг@Mail.ru

НЕМЦЫ – РЕПАТРИАНТЫ И ДРУГИЕ КАТЕГОРИИ СПЕЦПОСЕНЦЕ

В этой главе будет рассказано об находившихся в наших краях спецпоселениях немцев-репатриантов и некоторых других категориях ссыльных послевоенного времени... Коротко осветить эту тему, друзья мои, опять не получается. Лаконичное изложение драмы даст лишь однобокое представление о ней.
Начнем с того, что, в период с 1941 по 1944 годы, на занятой германскими и румынскими войсками территории Украины проживало, по разным данным от 330 до 600 тысяч немцев [138]. Такая разница в оценке зависит, большей частью от того, в каких границах рассматривается вопрос – с Крымом или без, «Рейхскомиссариат Украина» или территория УССР 1941г., современные границы республики и т.д. Немецкие колонии стали появляться здесь во второй половине 18-го века. Выходцы из Германии проживали главным образом компактно, большая часть традиционно была занята в сельском хозяйстве.
Ко времени начала войны немецкая диаспора в СССР была изрядно «потрепана» Советской властью. До 1937г. она испытала на себя те воздействия государства, которые, применялись и к другим народам страны – голодные годы, коллективизация, раскулачивание. Интересно было бы знать количество немцев среди раскулаченных. Но, как я понимаю, до войны национальный учет среди этого контингента не производился. Во время и после ВОВ такой учет пришлось наладить. На 1 июля 1952 г. контингент "бывшие кулаки" включал 13 898 немцев [41]. Учитывая общую динамику снижения численности трудопоселенцев в стране, а также предположив, что в период войны и позже снятие кулаков-немцев с учета не производилось (по понятным причинам), можно допустить: число раскулаченных в 1929 - 1933 гг. и позднее крестьян немецкой национальности (в целом по стране) составляло около 50 тысяч человек.
В 1937—1938 гг. НКВД была проведена так называемая «немецкая операция». Согласно приказу народного комиссара внутренних дел СССР № 00439 от 25 июля 1937 года, все немцы, работавшие на предприятиях оборонной промышленности (или имеющих оборонные цеха) должны были быть арестованы. С 30 июля начались аресты и увольнения, а с осени 1937 началась массовая операция. Всего было арестовано 65—68 тыс. человек, осуждено 55.005, из них: к ВМН — 41.898, к заключению, ссылке и высылке — 13.107 [79]. Следует заметить, что это была лишь одна из национальных «операций». Террор был осуществлен по отношению ко всем титульным и не титульным народам, населявшим СССР.
До начала войны на некоторых приграничных территориях проводились мероприятия по выселению «граждан инонациональностей». Так, например, 23 июня 1940 года Берия издал приказ о переселении между 5 и 10 июля из Мурманска и Мурманской обл. не только финнов, шведов и норвежцев (их, в количестве 2540 семей, или 6973 чел., переселили в Карело-Финскую АССР), но и китайцев, немцев, поляков, греков, корейцев и т. д. (всего 675 семей, или 1743 чел.), направленных на Алтай [89].
Еще раньше28 апреля 1936 г. СНК СССР принял постановление № 776–120сс «О выселении из УССР и хозяйственном устройстве в Карагандинской области Казахской АССР 15 000 польских и немецких хозяйств». Речь здесь, видимо, шла о «очистке» приграничных территорий.[40] Итак, началась война. Враг стремительно наступает. Советские войска с такой же скоростью отступают. 3 августа 1941г. Сталин получил от командования Южного Фронта шифрограмму, где, в частности, сообщалось: «1. Военные действия на Днестре показали, что немецкое население стреляло из окон и огородов по отходящим нашим войскам. Установлено также, что вступающие немецко-фашистские войска в немецкой деревне 1.8.1941 встречались хлебом-солью. На территории фронта имеется масса населенных пунктов с немецким населением. 2. Просим дать указания местным органам власти о немедленном выселении неблагонадежных элементов. Тюленев, Запорожец, Романов».
Реакция Сталина была мгновенной: «Товарищу Берия. Надо выселить с треском» [89].
Конечно, командованию фронта нужно было бы найти истинную причину своих поражений, а не жаловаться на выстрелы из огорода. Тем более еще в Указе ПВС «О военном положении», выпущенном 22 июня, военным властям в местностях, где было объявлено военное положение, предоставлялось право выселять из них в административном порядке всех лиц, признанных социально опасными. Соответствующую директиву НКВД Берия разослал 4 июля 1941 года: в ней также было сказано, что при выселении указанных лиц следует проявлять осторожность, проверять имеющиеся данные и не выселять нетрудоспособных в возрасте старше 60 лет. Однако, разбираться персонально «опасен – не опасен» и времени не было, и умения у НКВД не было. Они давно уже работали с целыми категориями.
12 августа 1941 года вышло совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) о расселении немцев Поволжья в Казахстане. 28 августа это решение было формализовано Указом ПВС «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Вот его текст.
О ПЕРЕСЕЛЕНИИ НЕМЦЕВ,
ПРОЖИВАЮЩИХ В РАЙОНЕ ПОВОЛЖЬЯ

Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г.

По достоверным данным, полученным военными властями, среди немецкого населения, проживающего в районах Поволжья, имеются тысячи и десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу, данному из Германии, должны произвести взрывы в районах, заселенных немцами Поволжья.
О наличии такого большого количества диверсантов и шпионов среди немцев Поволжья никто из немцев, проживающих в районах Поволжья, советским властям не сообщал, - следовательно, немецкое население районов Поволжья скрывает в своей среде врагов Советского Народа и Советской Власти.
В случае, если произойдут диверсионные акты, затеянные по указке из Германии немецкими диверсантами и шпионами в Республике немцев Поволжья или в прилегающих районах, случится кровопролитие, и Советское Правительство по законам военного времени будет вынуждено принять карательные меры против всего немецкого населения Поволжья.
Во избежание таких нежелательных явлений и для предупреждения серьезных кровопролитий Президиум Верховного Совета СССР признал необходимым переселить все немецкое население, проживающее в районах Поволжья, в другие районы с тем, чтобы переселяемые были наделены землей и чтобы им была оказана государственная помощь по устройству в новых районах.
Для расселения выделены изобилующие пахотной землей районы Новосибирской и Омской областей, Алтайского края, Казахстана и другие соседние местности.
В связи с этим Государственному Комитету Обороны предписано срочно произвести переселение всех немцев Поволжья и наделить переселяемых немцев Поволжья землей и угодьями в новых районах.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М.Калинин
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А.Горкин
"Военно-исторический журнал",1990N 9,с.33 [210] Комментарии здесь излишни. И так понятно, что писался указ на коленке, глядя в потолок.
Выселение немцев из Москвы, Московской, Ростовской, Тульской, Воронежской, Куйбышевской, Запорожской, Сталинской, Ворошиловградской областей, Краснодарского и Ставропольского краев, Армянской, Азербайджанской, Грузинской ССР и ряда других мест производилось по отдельным постановлениями и распоряжениям СНК СССР, изданным в 1941 - 1942 гг. [117] Во время войны на спецпоселение поступило 949 829 немцев, из них 446 480 было выселено из бывшей АССР немцев Поволжья, 149 206 – из Краснодарского и Ставропольского краев, Кабардино-Балкарской и Северо-Осетинской АССР, а также из Тульской области (включая около 50 тыс. немцев, эвакуированных летом 1941 г. из Крыма в Ставропольский край), 79 569 – из Запорожской, Ворошиловградской и Сталинской областей, 46 706 – Саратовской области, 46 356 – Азербайджанской, Армянской и Грузинской ССР, 38 288 – Ростовской области, 26 245 – Сталинградской, 11000 – Ленинграда и Ленинградской области, 8787 – Куйбышевской области, 8640 – Москвы и Московской области, 7306 – Дагестанской и Чечено-Ингушской АССР, 5965 – Калмыцкой АССР, 5308 – Воронежской области, 3384 – Днепропетровской, 3162 – Горьковской, 2233 – из Крыма (без эвакуированных летом 1941 г. в Ставропольский край), остальные – из других областей.
Земсков пишет: «Немцы огульно обвинялись в том, что среди них якобы имеются десятки тысяч диверсантов и шпионов, которые по сигналу Германии должны развернуть диверсионную деятельность. Это обвинение, выдвинутое против целого народа, было необоснованным и несправедливым. Специалист по истории гитлеровской «пятой колонны» Луи де Ионг отмечал: «В Советском Союзе немецкие органы разведки не смогли опереться на помощь немецкого национального меньшинства, так как оно проживало в таких глубинных районах России, что наладить с ним связь оказалось невозможным. Кроме того, некоторые немцы, особенно молодежь, сочувствовали коммунизму…Среди обнаруженных немецких архивных документов пока нет ни одного, который позволял бы сделать вывод о том, что между третьим рейхом и немцами, проживавшими на Днепре, у Черного моря, на Дону или в Поволжье, существовали какие-либо заговорщические связи» [40].
Никогда до этого депортация не имела таких масштабов. Однако, все-таки, советский режим двигался проторенной до него дорожкой. В период Первой мировой войны в Российской империи вошли в силу Законы о ликвидации землевладения и землепользования от 2 февраля и 13 декабря 1915 года. Эти законы требовали экспроприации «недвижимого имущества у всех немцев, живущих в полосе шириной 150 км восточнее западной границы России и у Черного моря, и насильственного выселения немцев из этой зоны». Около 200 000 полностью разоренных волынских немцев отправились в Сибирь. Многие из них погибли в пути, длившемся несколько месяцев. Из-за Февральской буржуазной революции 1917 года под действие этих законов попали лишь немцы Волыни. [78] Во время первой мировой войны такое переселение пережила семья деда моей жены. В 19-м веке род Штобертов проживал в Житомирском уезде Волынской губернии. Согласно энциклопедии Ефрона и Брокгауза в этом уезде в то время было 12 тысяч немцев-колонистов. В 1915 или 1916 годах они были переселены на территорию нынешней Омской области. После окончания боевых действий семья вернулась в Волынь. Однако Гуге Штоберту там не пожилось, и он вернулся назад. В Омской области, в селе Марьяновка, до сих пор проживает его сын, Григорий Гугович и внук. Сам Гуга Штоберт умер во время Второй мировой от простуды. Когда Григория Штоберта выехавшие немцы спрашивают, почему он не переселяется в Германию, восьмидесятилетний старик отвечает с юмором: «Когда русских немцев погонят из Германии, кто-то вас должен здесь встречать».
Немцы Омской области относились к категории «местные» и депортации не подлежали. Не поставлены они были, по их словам, и на спецучет. По крайней мере, отмечаться в комендатуре не требовалось. Хотя это не точно. В.Н.Земсков указывает, что в 1949 г. ранее не подвергавшиеся выселению немцы - местные жители Урала, Сибири, Дальнего Востока, Казахстана, Средней Азии и некоторых других регионов - были взяты на учет спецпоселений по месту своего постоянного жительства (подконтингент «местные»). По его же данным, по состоянию на 1 января 1953г. в Омской области стояло на учете 686 немцев категории местные. [37] Как пишет П.Полян «первыми физически депортированными советскими немцами стали все же не поволжские, а крымские. Их уже в конце августа в спешке вывозили из Крыма в Ростовскую обл. и в Орджоникидзевский край. Чисто юридически эта депортация, вероятно, имела видимость эвакуации, но несколько необычной эвакуации — по этническому признаку. Позднее— уже из Ставропольского края — их депортировали еще раз» [89].
Однако большинства немцев Украины, Молдавии, Причерноморья, Приднестровья ни эвакуация, ни депортация не коснулись. К тому времени, когда власти СССР «созрели», эти территории уже контролировались гитлеровцами. Единственно, что успели советские власти, это мобилизовать, в числе других граждан, лиц призывного возраста немецкой национальности. И то, лишь частично. Порядка 50-60 тысяч военнообязанных немцев осталось на оккупированной территории. [138]. В начале немцев призывали в советские войска на общих основаниях. Однако вскоре вышло указание об отзыве их из действующей армии. Немцев сначала зачисляли в спецпоселенцы, но не демобилизовывали, а направляли в «трудармию», сочетавшую в себе элементы военных формирований, трудовой деятельности и лагерного режима содержания [89]. Вот текст одного из указов о трудовой мобилизации.
О ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ МОБИЛИЗАЦИИ НЕМЦЕВ
ДЛЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА СССР

Постановление Государственного Комитета Обороны СССР
от 7 октября 1942 г.
(Извлечения)

1. Дополнительно мобилизовать в рабочие колонны на все время войны всех немцев мужчин в возрасте 15-16 лет и 51-55 лет включительно, годных к физическому труду, как переселенных из центральных областей СССР и Республики немцев Поволжья в пределы Казахской ССР и восточных областей РСФСР, так и проживающих в других областях, краях и республиках Советского Союза.
2. Одновременно провести мобилизацию в рабочие колонны на все время войны женщин-немок в возрасте от 16 до 45 лет включительно.
Освободить от мобилизации женщин-немок беременных и имеющих детей в возрасте до 3 лет.
3. Имеющиеся дети старше 3-летнего возраста передаются на воспитание остальным членам данной семьи. При отсутствии других членов семьи, кроме мобилизованных, дети передаются на воспитание ближайшим родственникам или немецким колхозам.
Обязать местные Советы народных депутатов трудящихся принять меры к устройству остающихся без родителей детей мобилизуемых немцев...
<…>
6. Установить уголовную ответственность немцев как за неявку по мобилизации на призывные или сборные пункты, так и за самовольное оставление работы или дезертирство из рабочих колонн...
"Жизнь",1992,N 9,с.19 по источнику [210].
Впрочем, шансов остаться в живых в трудармии было существенно больше, чем на фронте. Хотя и здесь потери были серьезными. Вот данные по Вятлагу. С февраля 1942-го по 1 июля 1944 года в лагерь поступили 8.207 немцев - «трудармейцев». За это же время убыли 5.283 человека, в том числе: умерли - 1.428, осуждены - 365, этапированы в другие ИТЛ - 823, демобилизованы (в основном - по болезни) -1.581, бежали - 7, находятся в «отпуске» (для лечения или по семейным обстоятельствам) - 1.079 человек. [210]. Только в 1942-43 в Свердловской обл. умерли 4 тыс. немцев-трудармейцев, около половины из них из-за дистрофии [76]. Правда, неизвестно общее количество стройбатовцев на этой территории в указанный период.
Трудармейские подразделения в годы ВОВ первоначально назывались строительными батальонами. Позднее официально их именовали рабочими колоннами. Не следует полагать, что трудармия была лишь уделом немцев. Кроме немцев в трудармию мобилизовывались также финны, румыны, венгры, болгары и итальянцы — граждане СССР титульных национальностей противника. Были там и поляки, чехи, греки. Туда же направлялось большое количество жителей среднеазиатских республик. Также рабочие колонны формировались органами НКВД из воинов Красной Армии разных национальностей, которые имели за границей родственников или сами там проживали, попавших в окружение или плен, потерявших воинские или партийные документы, проявлявших антисоветские настроения, ранее судимых, имевших связи с дезертирами [76]. В рабочие колонны зачислялись и русские, по возрасту или здоровью не пригодные для действующей армии. В частности, в трудармию призывался мой дед, Сухарев Илья Васильевич, уроженец деревни Сажино Птичанской волости Челябинского уезда Оренбургской губернии. Сейчас это Шумихинский район Курганской области. Он был 1895 года рождения, плотник по специальности. Направляли его в г. Чебаркуль Челябинской области. Ему эта трудовая служба шибко не понравилось. Дед вспоминал, что порядка и учета там не было.
Отношение российских немцев к военной службе было не простым. До 1874г. они были освобождены от воинской повинности вообще, что входило в состав их привилегий. Первые потоки немцев-колонистов состояли по преимуществу из меннонитов. Это одно из протестантских, а по другим сведениям - анабаптистских, течений в христианстве получившее название по имени своего основателя, Симониса Меннона (1496-1561). Последователи его придерживались принципа безоружности.
Когда в 1874г. все колонисты в России были признаны подлежащими воинской повинности, это было истолковано меннонитами как требование, несогласное с их религиозными убеждениями; значительная их часть решилась выселиться из России. Посланный «задержать» выселяющихся граф Э. К. Тотлебен был уполномочен обещать льготы относительно отбывания военной службы, которые им действительно и предоставлены. По уставу воинской повинности 1874 г. (ст. 157) меннониты освобождены от ношения оружия и потому не назначаются в войска, а отбывают обязательные (общие) сроки службы в мастерских морского ведомства, в пожарных командах и в особых подвижных командах лесного ведомства. Льгота эта распространялась, впрочем, лишь на тех, которые присоединились к секте или прибыли из-за границы, для водворения в Империи, до 1 января 1874 г.[71]Военнообязанные меннониты с большим размахом закладывали лесные массивы, лесопитомники и образцовые фруктовые сады. Во время первой мировой войны они служили санитарами. [78] Впрочем, на рубеже XIX-XX вв. в России насчитывалось всего около 50 000 меннонитов, при общей численности немцев более 1,5 млн. человек.
Итак, свыше 300 тыс. советских немцев, которых из-за быстрого продвижения немецких войск не успели депортировать, оказались на оккупированной гитлеровскими войсками территории. Оккупационные войска относят их к категории «фольксдойче» и возлагают на них надежды. Перед и во время начала Второй мировой войны некоторые фольксдойче в Чехословакии, Польше и Югославии активно поддерживали нацистов, передавая им важные сведения, занимаясь саботажем и другими недружественными акциями по отношению к странам своего рождения и проживания.
Не стоит ставить знак равенства между «фольксдойче» Восточной Европы и российскими немцами. Первые проживали, главным образом, по периметру Рейха, в зоне досягаемости гитлеровской идеологической машины. Их земли находились на территориях, являвшихся спорными между Германией и ее соседями, не раз переходили от страны к стране. Имелись затяжные земельные и другие конфликты между немецкой диаспорой и окружающими народами. Ничего такого в отношении немцев СССР сказать нельзя.
По мере установления на оккупированной территории гражданского управления этнические немцы проходили тщательную проверку. По степени «чистоты крови» и благонадежности они были разделены на 4 группы. Первые две группы получали привилегии, четвертая группа (члены ВКП(б), участники сопротивления, а также имевшие «еврейскую кровь») подвергалась преследованию и репрессиям. Это по данным Приваловой М.Ю.[93] По другим источникам Deutsche Volksliste подразделял фольксдойче на 4 категории:
Категория I: Личность германского происхождения, предложившая свои услуги рейху до 1939.
Категория II: Личность германского происхождения, оставшаяся пассивной.
Категория III: Личность германского происхождения, этнически частично смешавшаяся с местным населением, напр., посредством брака с местным партнером, или посредством рабочих связей.
Категория IV: Личность с германскими предками, чьи предки были культурно едины с местным населением, но поддерживающая «германизацию» [138а].
В начале, при определении «фольксдойче» немцы действительно придерживались строго расовых критериев. Однако, с 1943 г. специалисты стали менее разборчивыми и для того, чтобы быть признанным в качестве фольксдойче, было достаточно с помощью 2-х — 3-х свидетелей подтвердить свое немецкое происхождение, но, при этом немецкое происхождение самих свидетелей желало быть несомненным. Таким образом, в привилегированную категорию населения попало много рожденных от смешанных браков и ранее числившихся русскими, украинцами и т.д.
Привилегированным группам выдавали удостоверения об их национальной принадлежности (Volkstumsausweis, по другим источникам - Volksliste), после чего они получали особый статус по сравнению с остальным населением. Этнических немцев из этих групп германские оккупационные власти «прикрепляли» к немецким магазинам с надписью «Только для немцев», где те получали спецпаёк по повышенной норме, на «фольксдойче» не распространялось и большинство налогов, которыми было обложено население оккупированной территории. Льготы распространялись на выдачу продуктов питания, одежды, мебели. Так, через сеть специализированных магазинов каждому фольксдойче один раз в неделю выдавались: 150 г. жира, 1 кг сыра, 4 яйца, овощи, фрукты, картофель, мед, мармелад, соль и многое другое, как правило, недоступное не включенным в список лицам [138].
Здесь была, своего рода ловушка. Особый статус «фольксдойче» накладывал на них и обязанность активно сотрудничать с новыми властями. И соответственно, отвечать за это, в случае возврата Советов. Отказ от особого статуса расценивался как «измена делу германской нации» и неминуемо вел к жестким репрессиям со стороны гитлеровцев.
В немецких населённых пунктах вводилась система местного управления с назначенными из числа местных жителей старостами и советами. Этническим немцам отводилась роль бургомистров, старост, вспомогательного персонала в органах германского оккупационного управления. Оккупационная власть расселяла «фольксдойче» в качестве «пояса безопасности» вокруг стратегически важных объектов и вдоль дорог такого же значения [93]. Статус «фольксдойче», фактически приравнивал их к гражданам Рейха («рейхсдойче») по объему прав, включая и право служить в вермахте и гестапо [90].
Однако украинские фольксдойче не оправдывали надежд фюреров. Некоторая часть населения восприняла германские войска как освободителей, с определёнными надеждами, другая часть – враждебно, но большинство этнических немцев относилось к оккупантам в начале войны с настороженным ожиданием.
По мнению гаулейтера рейхскомиссариата «Украина» Э. Коха этнические немцы, проживавшие в СССР, не соответствовали представлениям о людях, принадлежавших к «нации победителей». Они нуждались в соответствующем перевоспитании. Главными формирователями «нового человека», вписывавшегося в установленный оккупантами «новый порядок», были избраны школа и учителя, они должны были сыграть основную роль в идеологическом перевоспитании «фольксдойче».
Считалось также, что в отличие от старшего поколения, «испорченного большевизмом», молодежь более податлива для перевоспитания в настоящих национал-социалистов. На мой взгляд, дело не в большевизме. Диаспора консервирует язык, религию, моральные ценности коренной нации. Российские немцы ушли с исторической родины 100-200 лет назад. За это время Германия «продвинулась» аж до нацизма. Конечно, в диаспоре эти идеи не находили понимания. Этнические немцы столкнулись с циничным отношением нацистов к их религиозным чувствам и традициям.
Одним из важнейших мероприятий оккупационных властей было расширение деятельности организации «Гитлерюгенд», которая «накрыла» своей сетью каждый населенный пункт, где проживали «фольксдойче». В связи с этим проводились курсы фюреров, на территории Рейхскомиссариата Украина основывались молодёжные лагеря и общежития. Руководителями и преподавателями в них были фронтовые офицеры, которые готовили эту молодежь для службы в вермахте. Как правило, конечной целью создания и существования таковых лагерей для арийской молодежи немецкое руководство в Германии видело воспитание будущих фюреров организаций, групп и объединений, полностью лояльных национал-социалистическим идеалам и готовых в любой момент встать в ряды других организаций, например, школы офицеров СС в Германии и т. д. Число такой молодежи было достаточно большим. Только в Транснистрии (территория между Днепром и Днестром) в молодежных организациях насчитывалось около 9 тысяч чел. [138] Украинский гитлерюгенд получил название «Дойче Югенд Украины» (Deutsche Jugend Ukraine — «Немецкая Молодежь Украины»). Его членами были обязаны становиться все молодые фольксдойче первой и второй категорий в возрасте от 10 до 21 года. Что же касается фольксдойче третьей категории, то их принимали с разрешения местного гебитскомиссара. Гитлерюгенд старался охватить своим влиянием каждый населенный пункт, где проживали фольксдойче, что ему, в принципе, удавалось [94].
Нацистские стандарты не находили широкого понимания в среде украинских немцев. Это проявлялось в помощи украинскому и еврейскому населению, отрицательных высказываниях в адрес германской армии и государства. Кроме простого неодобрения политики оккупационных властей известно много случаев, когда советские немцы становились участниками движения сопротивления и с оружием в руках боролись против оккупантов. Исследователи называют фамилии подпольщиков – Н. Гефт, Б. Гумперт, М. Дукарт и др. [93] Однако имеются факты и прямого участия украинских немцев в карательных структурах Германии. По сообщениям некоторых исследователей, в 1943 г. в районе Днепропетровска был создан кавалерийский полк СС, состоящий из фольксдойче. Скорее всего, по мнению историков, полк влился в ряды 8-й кавалерийской дивизии СС «Флориан Гайер». Дивизия служила на Восточном фронте, и, потому, наиболее подходит для вышеупомянутого полка. Имя этого соединения встречалось нам в главе о военных преступниках. Оно использовалось для уничтожения мирного советского населения Белоруссии, России, Украины. Однако, руководство дивизий отмечало достаточную ненадежность «этнических» частей, которая стала проявляться все больше и больше по ходу войны, ближе к разгрому фашистской Германии. При всей степени вовлечения фольксдойче в формирование частей вермахта и СС, они практически не становились членами партийно-политической организации СС, хотя достаточно часто проходили службу в её войсках. [95] В 1943–1944 гг., после поражений фашистских войск под Сталинградом, германские власти инициировали переселение советских немцев с оккупированной территории СССР в Восточную Германию и Вартегау. [93] Какими мотивами руководствовалось немецкое командование? Во-первых, общевоенными соображениями. Отступающая армия не должна оставлять ресурсы врагу. Это практиковала и Советская армия. Так 17 ноября 1941 года - за подписями И. Сталина и Б. Шапошникова, начальника Генштаба,— вышел Приказ № 0428. Цитата из него: «При вынужденном отходе наших частей на том или другом участке уводить с собой советское население и обязательно уничтожать все без исключения населенные пункты, чтобы противник не мог их использовать». Кроме фольксдойче, вместе с немецкими войсками отходило на запад около миллиона т.н. «беженцев» и «эвакуированных». Беженцами, в основном, были люди, так или иначе сотрудничавшие с немецкой администрацией и по этой причине не питавшие иллюзий относительно своей будущности после восстановления советской власти. Их устремление в Германию было совершенно сознательным и добровольным. Эвакуированных же, напротив, увозили в еще большей степени насильно, чем классических «остарбайтеров», очищая тем самым оставляемую противнику территорию от населения, которое, в ином случае, могло бы быть использовано против немцев. [90] Вторым мотивом было заселение присоединенных к Германии, начиная с 1939г., земель этническими немцами. После неудавшегося блицкрига командование, очевидно, озаботилось оборонительным потенциалом Рейха.
Стоит ли говорить о мотивах самих переселенцев? На первый взгляд, вроде бы, нет. Если это административный акт, то стимул здесь один – избежать жесткого наказания за его неисполнение. Причем наказание должно быть более серьезным, чем потеря дома, хозяйства, обжитых мест.
На самом деле здесь все не просто. Вольтер Г. А, собравший воспоминания свидетелей и участников обозного переселения, приводит их впечатления. Они говорят, что начало этой «эвакуации», больше походило на бегство, в путь двинулись «когда необходимость покинуть село стала неотвратимой» (воспоминания Альмы Фихтнер и Георга Брауна). Уходили непосредственно перед возвратом советских войск. «Когда по раскисшей дороге мы поднялись на соседнюю горку, я ещё раз посмотрел окрест. В селе горели дома, а вдалеке было видно и слышно, как палят пушки. Это значило, что русские уже вышли к Бугу» (Георг Браун). В 44-м путь в Польшу был уже перекрыт Красной Армией, и одесским, молдавским, приднестровским немцам пришлось пробираться туда горными дорогами через Югославию, Венгрию и Чехословакию.[19] Согласитесь, это действительно больше похоже на бегство, чем на эвакуацию или административное переселение. Исследователи, кстати, не ссылаются на распоряжение немецких властей об административном переселении. Указывается только распоряжение иммиграционного ведомства от января 1944г. о наделении прибывших в Вартегау статусом «административных переселенцев». Это уже де-факто. А ведь «эвакуация» началась еще с осени 1943г. [19,93] В истории с переселением украинских фольксдойче отсутствует и такой элемент обязательности, как доставка до места назначения средствами государства или, хотя бы, под контролем государства. Мы увидим, что немцы добирались до места назначения своим ходом, за свой счет, на свой страх и риск. «Не обгонят ли нас за это время советские танки?», спрашивали себя они, застревая на разбитых дорогах [19].
Автор ставит под сомнение правомерность использования некоторыми авторами терминов «насильственное» или «принудительное» переселение немцев Украины в Германию и Польшу. Косвенным образом это не признает и правовая система ФРГ. Существует немецкий фонд, выплачивающий компенсацию гражданам бывшего СССР, принудительно перемещенным во время войны в Германию и принудительно там использовавшимся на работах. В соответствии с Законом о Фонде, переселенные в Рейх, как типично переселялись лица немецкой национальности, не могут рассчитывать на компенсацию. Одним из немногих исключений являются немцы, которые в 1942 г. были депортированы из Ленинградской и Калужской областей. С данными лицами немецкой национальности в Германии почему-то обходились как с восточными рабочими. В СССР их, после репатриации, на спецпоселение не направляли.[20] Очевидно, что существовали стратегические планы Третьего Рейха по переселению фольксдойче. Было и административное начало. В частности есть указание, что правительство Германии первоначально брало на себя обязательство компенсировать переселенцам с оккупированной территории СССР материальные убытки. [11] Однако характер их исхода указывает на главный мотив этнических немцев – обеспечить безопасность себе и семьям.
Было ли чего опасаться немцам, оказавшимся на оккупированных территориях? Привалова М.Ю. «За время существования оккупационного режима некоторая часть «фольксдойче» превратилась из экономически притесняемого в советское время населения в достаточно привилегированное, которое было материально обеспеченным и защищённым административной властью в социальном плане настолько, насколько это позволяли условия военного времени. Втянутые в сферу деятельности Третьего Рейха, эти этнические немцы уже не могли из неё вырваться» [93]. Не ошибемся, если скажем, что эта часть этноса и заправляла в органах местного самоуправления немецкий поселений. Местные органы, как я понимаю, и были главным двигателем переселения. Поэтому и не встречается данных об уклонении от «эвакуации», хотя многие воспринимали её как большое несчастье. Можно спрятаться от отступающих немецких войск, от своих земляков не спрячешься.
Последовавшие позднее выселения чеченцев, калмыков, крымских татар и др. подтвердили, что немцы правильно оценили риски. Выбор был не богат – на восток под советским конвоем или на запад своим ходом. Тем более они уходили на историческую родину. У чеченцев и калмыков, например, другой родины не было.
Переселение коснулось следующих групп лиц:
1.Русских немцев, проживавших в Харьковской области и восточнее от нее (Украина) - 70.000 человек. Их переселили в разные «Гау» Старого Рейха.
2.Черноморских немцев - около 90.000 человек. Их переселили в большинстве случаев в Вартегау.
3. Лиц немецкой национальности из Восточной Волыни - около 45.000 человек. Их сначала переселили в регион Биалистока и оттуда весной1944 г. в Вартегау.
4. Лиц немецкой национальности из Приднестровья - около 130.000 человек. [20] Итого получилось 335 тысяч человек.
Были еще менее крупные общины, также пополнившие ряды переселенцев.Значительное число «фольксдойче» (не менее 30-40 тысяч) жили и в Прибалтике [90]. Прибалтийские фольксдойче переселялисьв Вартегау, кстати, еще в 1939-40гг. [174] Около 2000 поволжских немцев, переселившихся в пригороды Минска во время голода 1921-22 годов, также оказались в Германии. [11] Таким образом, складывается цифра, признаваемая исследователями – 350 тысяч переселенцев.
По времени основные потоки распределились так: первый поток - из "Рейхскомиссариата Украина" - числом около 90 тысяч человек, - двинулся в ноябре 1943 года, второй - из Приднепровья (около 125 тысяч человек) - между январем и июлем 1944 года [90]. В марте 1944г. выезжали немцы из Одесской области (в частности 16 марта из села Ландау) [19]. Одесса была освобождена советскими войсками10.4.1944г.
Учитывая оценку общего количества немцев Украины на период начала войны, а также принимая во внимание убыль этой категории населения в результате советской мобилизации, немецкой мобилизации, советской депортации (там, где успели), - можно сделать вывод об исходе из оккупированной части страны большинства «фольксдойче», если не о полном их исходе.
Сам тысячекилометровый марш-бросок напоминал какой-то библейский сюжет о переселении народов. «Женщины с детьми паковали вещи, пекли, варили, жарили, заливали топлёным салом мясо в дальнюю дорогу, а мужчины были заняты лошадьми и повозками. Утром 23 октября 1943 года большие немецкие фуры, телеги и арбы, накрытые брезентом и запряжённые двумя-тремя лошадьми, положили начало переселенческому обозу.
По улицам метались домашние животные, жалобно скулили собаки. Женщины и дети плакали. Немногочисленные мужчины отводили глаза, делая вид, будто понукают лошадей. Улица была заполнена шумом, стуком колёс, щёлканьем бичей, скрипом сбруи, звоном вёдер. Ревели привязанные к телегам коровы. Их погоняли прутьями женщины и подростки, которым не хватило места в доверху нагруженных повозках, где среди вещей разместились дети и немощные старики. Почти километровый обоз тронулся в путь».
«В начале ноября 1943 года, через неделю после отправки из Молочанска (Пришиба) Запорожской области, начались дожди. С середины месяца - вперемешку со снегом. Дорога, разбитая тысячами колёс, превратилась в непролазное месиво. Сочувствовавшим людям было невыносимо тяжело видеть мучения лошадей, которые из последних сил тянули по глубоким рытвинам тяжёлые фуры. С собственными лишениями путники ещё могли как-то смириться, но почему должны страдать бедные лошади, им было совершенно непонятно. Мучаясь угрызениями совести, сердобольная семья слезала с повозки и по колени в грязи помогала лошадям вытягивать телегу из очередной колдобины».
«Более 10-ти километров в сутки обоз в такую непогоду преодолеть не мог.
Шли дни, недели, месяцы. Теперь впереди обоза ехали те, у кого были лучшие лошади и крепкие телеги. Другие мучились в грязи со сломанными колёсами, изорванной сбруей, изнурёнными вконец лошадьми. Это было уделом главным образом тех семей, которые остались без отцов. На обочинах часто можно было видеть сломанные телеги или арбы, не выдержавшие тягот ужасной дороги. Беспомощные члены семьи стояли возле покосившейся повозки, на которой находились жалкие остатки их имущества. Это были душераздирающие картины!».
«Германские власти, вынудившие отправиться в конный путь сотни тысяч людей, сняли с себя заботу о снабжении обозов продовольствием и фуражом. /…/Запасы того и другого за долгие месяцы пути давно иссякли, и нужны были неимоверные усилия, чтобы добыть их по дороге, где уже прошли сотни таких же обозов.
/…/Заботиться о пропитании приходилось самим. Это удавалось всё реже, т.к. к весне всё припасённое прошлым летом подходит к концу. Особенно трудно было добывать корм для лошадей и коров. За него приходилось отдавать последние деньги или вещи. С одеждой у большинства семей дело обстояло не лучше. Когда стало нечем расплачиваться за продовольствие и фураж, пришлось отдавать коров. По этой причине, а также из-за того, что коровы на дальнем пути сбивали себе копыта, этих семейных кормилиц становилось всё меньше, а больных и умерших детей - всё больше».
Это были отрывки из воспоминаний переселенцев, собранные Г.А.Вольтером. [19] За месяц обозникам удавалось пройти путь в 500 км. Лишь некоторым удалось преодолеть путь самостоятельно. Другие сдавали лошадей Вермахту и отправлялись далее железнодорожным транспортом. Многих «подобрала» на разбитых дорогах Восточной Европы германская армия. [19].Может быть, по этой причине П.Полян говорит о них: «Это были привилегированные и весьма организованные беженцы» [90].
Как говорилось выше, большинство российских «фольксдойче» направлялось в Вартегау.К 12 июля 1944 года здесь находилось около 240 тысяч этнических немцев, переселённых с территории Украины, Молдавии, Крыма, Северного Кавказа, Калмыкии и Северо-Западных областей РСФСР. Около 15000 находившихся к этому времени на территории Рейха «причерноморских немцев» (Schwarzmeerdeutsche) предусматривалось также переместить туда же. [11] Настало время понять, что это за такая страна обетованная – Вартегау. Страна это совсем не обетованная, а, «благодаря» фашистам, прямо сказать – нехорошая.Вартегау, это территория польских округов Познань (Posen), Иновроцлав (Hohensalza) и Лодзь (Litzmannstadt), включенная в ходе Второй мировой войны, после оккупации Польши в сентябре 1939, в состав Германской империи как «Имперский край Вартегау» (Reichsgau Wartheland). Предназначалась для «германизации», т.е. удаления польского, еврейского и др. населения и заселения территории «арийским» населением. Центр Вартегау находился в городе Лодзь. Во главе администрации «Имперского края» стоял гаулейтер А. Гейзер (1897- 1946 казнен).[197] Специально привлекаю внимание к тому обстоятельству, что изгнание из Вартегау евреев и поляков произошло задолго до появления переселенцев из Украины. На наших немцах здесь греха нет.
О судьбе евреев Вартегау, освободивших землю для арийцев, сообщается ниже.
«8-го сентября 1939-го года г.Лодзь был захвачен германскими войсками. В апреле 1940-го город был переименован в Литцманнштадт, в честь германского генерала Карла Литцманна, убитого недалеко от Лодзя в 1915-м. 34% от 665.000 населения города составляли евреи, делающие Лодзь важным центром еврейской культуры в Польше.
С момента оккупации, евреи терпели травлю со стороны СС и 1.500 Volksdeutsche, недавних представителей приблизительно 60-ти тысячного населения немецкого происхождения.
На евреев нападали, депортировали на работы, их магазины и квартиры грабили, еврейские организации были закрыты новой администрацией. Массовое притеснение сделало жизнь евреев невыносимой: им не разрешалось покидать город без разрешения, владеть автомобилями и радио, иметь банковские счета, пользоваться общественным транспортом, отмечать религиозные праздники и т.д. Между 15-м и 17-м ноября 1939-го года синагоги были разрушены. С 17-го ноября евреи должны были носить спереди и сзади на одежде "жёлтую звезду" (Judenstern).
В течение 5-ти месяцев как продолжалась оккупация, немцы депортировали 70.000 евреев на работы. Некоторые евреи смогли покинуть город и спастись бегством.
Между декабрём 1939-го и февралём 1940-го было учреждено Лодзенское гетто в Stare Miasto (Старый Город), в Baluty - бедный еврейский квартал и в Marysin - пригород. 8-го февраля 1940-го года гетто было официально открыто и 164.000 оставшихся еврейских жителей были перемещены туда.
Гетто управлялось Ghetto-Verwaltung (правительством гетто) во главе с Гансом Бибоу (Hans Biebow). Были выпущены специальные банкноты и монеты (это было сделано для единственного гетто), также как и специальные марки. Специальное немецкое полицейское отделение, возглавляемое Walter Rudolf Keuck, контролировало гетто и сторожило евреев. Площадь гетто в четыре квадратных километра стала самой густо населённой частью г. Лодзь.
Около 200.000 евреев (включая приблизительно 38.500 депортированных из Германии, Австрии, Чехословакии и Люксембурга) прозябали в жалких деревянных бараках включающих в себя 31.271 помещений. Жизнь и, в частности, санитарные условия были гибельными. Не говоря уже о нехватке еды, только в 725-ти помещениях была вода, не было канализации, не было угля или дров для отопления комнат, не было тёплой одежды и обуви. Как следствие, 21% населения гетто умерли от различных эпидемий, от голода или замёрзли до смерти.
Экономический грабёж продвигался в двух направлениях, конфискация еврейской собственности и принудительный труд на 96-ти вновь построенных мастерских и фабриках гетто, куда голод гнал евреев работать за кусок хлеба и немного супа. Эти работы, также как и другие занятия евреев, управлялись Judenrat (Lodz: Altestenrat / Совет Старейшин), который был учреждён немцами в октябре 1940-го года. Его возглавлял Мордехай Румковски (Mordechai Chaim Rumkowski). В ведении Юденрата был скудный рацион еды, 5 госпиталей, 47 школ, распределение жилья и даже тюрьма гетто.
Поскольку все гетто планировались как временные, судьбой лодзенских евреев было их уничтожение. 16-го января 1942-го года началась депортация в лагерь смерти Челмно. Совет старейшин был вынужден отбирать определённое количество людей для каждого транспорта.
За период с января по май 1942-го года 55.000 евреев и 5.000 цыган были посланы в Челмно. С 5-го по 12-е сентября 1942-го 12.000 евреев были депортированы туда же. Эта кровавая неделя была названа Gehsperre (gehen = идти, Sperre = плаха). В течение Aktion Gehsperre госпиталь гетто был закрыт. Его пациенты были первыми на депортацию, вслед за всеми пожилыми и немощными людьми. Дети были отделены от своих родителей и тоже депортированы.
Румковски готовил эту депортацию, которая конечно основывалась на немецких порядках. В своей знаменитой речи он сказал: «Они потребовали самое дорогое - детей и стариков».
К сентябрю 1942-го все евреи из Warthegau (немецкое выражение для захваченной западной части Польши) были либо умерщвлены, либо изгнаны, не считая 77.000 евреев оставшихся в Лодзе. Поэтому фабрики уничтожения в Челмно были закрыты и депортации из лодзенского гетто прекратились. На 19 месяцев, до мая 1944-го, гетто превратилось в трудовой лагерь: 90% евреев работали на предприятиях гетто. Пожилых людей, детей и большей части женщин среди них уже не было...
Весной 1944-го немцы решили ликвидировать гетто. Челмно был восстановлен и в начале июня первый транспорт этой второй волны покинул Лодзь. С того времени и по 15-е июля 7.176 евреев были посланы в Челмно и умерщвлены там. С 7-го августа новым пунктом назначения стал лагерь смерти Аушвиц-Биркенау. К 30-му августа 1944 около 67.000 лодзенских евреев были отправлены туда.
Около 800 евреев были оставлены в бараках, чтобы очистить территорию гетто. Тонны вещей депортированных были собраны и отправлены в Германию. Осенью 1944-го 40-60 фургонов покидали бывшее гетто каждый день. Этих оставшихся рабочих планировалось потом расстрелять, уже была выкопана яма на еврейском кладбище. По счастью потенциальные жертвы прослышали о планируемой казни. Они сбежали и спрятались в гетто. 19-го января 1945-го года они были спасены Красной Армией.
Общее число оставшихся в живых от из лодзенской еврейской общины, которая в 1939-м составляла 220.000 человек, составляет всего 5.000-7.000». [180] Кстати сказать, идеолог арийского заселения Вартегау и других «гау» Конрад Мейер (Konrad Meyer) мирно скончался в 1973г, на 72-м году жизни, как западногерманский профессор-пенсионер. После войны он был судим вместе с другими главарями СС, проводившими расовую и переселенческую политику. Однако американское правосудие оказалось гуманным к СС-фюрерам – в 1948г. Мейер был уже свободен. [155] Конечно, хуторские бауэры херсонщины и волынщины знали русскую поговорку «На чужом несчастье счастья не построишь». Но вряд ли они знали детали освобождения земель, на которые переселялись. А счастья действительно не получилось.
Распоряжением руководителя Иммиграционного ведомства №219 от 27 января 1944 был определен статус административных переселенцев. Таковыми признавались этнические немцы, проживавшие до 22 июня 1941 на оккупированной германскими войсками территории СССР и переселенные ФОМИ (Volksdeutsche Mittelstelle) в Генерал-губернаторство или на территорию Рейха; прибывшие в качестве беженцев или «остарбайтеров» и допущенные к поселению; военнопленные; беженцы из регионов СССР; которые не были оккупированы германскими войсками, получившие удостоверения переселенцев от Иммиграционного ведомства. Этим же постановлением аннулировалось раннее данное обязательство компенсировать переселенцам из СССР материальные убытки. Переселенцам из числа интеллигенции право поселения предоставлялось с ограничениями, поскольку их подозревали в политической и мировоззренческой «неблагонадежности». Недопустимыми объявлялись дружеские или супружеские отношения между переселенцами и польским населением.
Согласно распоряжению Г.Гиммлера все переселенцы должны были официально объявить своих пропавших без вести в СССР, выселенных в довоенные годы и депортированных на Восток родственников умершими. Я, честно говоря, смысла этого распоряжения не понимаю. Возможно, это был нацистский ритуал «обрезания концов». Но каково было матери объявлять своего сына, мобилизованного, например, в трудармию, о здоровье которого она каждый день молится, умершим…
Переселенцы вынуждены были сдать властям приведенный из СССР домашний скот. Квитанции, по которым раньше предусматривалась выдача компенсации, выдавались лишь в тех случаях, когда право собственности подтверждалось переселенцами документально; выполнить это требование было практически невозможно. Таким образом, переселенцы потеряли последнее имущество и право на компенсацию понесенного ущерба.


Комментарии:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Рейтинг@Mail.ru